Пожалуйста, не нано!

Федор АДАМЕНЬ (профессор, доктор сельскохозяйственных наук) пишет в прошлом "Зеркале недели" статью в разделе "Наука" под заглавием "
Вкусы вредителей можно поменять".

Я сначала хотела пройтись по основным неточностям, но потом оказалось, что там неправильно все. Во-первых, ощущение, что статья написана не профессором и даже не журналистом, а нерадивым учеником средней школы. Абзацы вообще не соеденены собой по смыслу, а выводы, которые делаются на основе каких-то разрозенных фактов, и вовсе чудовищны. И, как перчиком, присыпано модным словечком "нано-".

По катом злобная
.

Итак, первые три абзаца ода симбиозу в стиле школьных биологических олимпиад , которая заканчивается патетически:

"
На примере симбиоза природа демонстрирует нам, как можно решать сложные вопросы положительного взаимодействия микроорганизмов и высших растений, как в период напряженного энергетического кризиса можно обходиться меньшими затратами энергии. В этом, по нашему убеждению, и заключается необходимость применения в полном объеме нанотехнологий в биологии."

Каким боком тут напряженный энергенический кризис в симбиозе? Это он, что ли навел на мысль необходимости применения нанотехнологий? И что значит в полном объеме? Ограничивал кто-то до сих пор?

"
Молодые клубеньковые бактерии размером 0,5—0,9; 1,2—3,0 мк неспороносны, подвижны, аэроб­ны, величина их в 1000 раз больше нанометра и с помощью нанотехнологии их можно обеспечить информацией или использовать как «бактерию-извозчик» для осуществления симбиоза не только с бобовыми, но и другими семействами культурных растений."

Другими. Семействами. Для справки: азотфиксирующие симбиотические бактерии почему-то предпочитают все же бобовые. Над проблемой симбиотической азотфиксации уже бьются черти сколько. И гены, определяющие host specificity для азотфиксирующих бактерий уже понаходили, и причину избирательности установили. Но загадку симбиоза азотфиксаторов с другими семействами все еще не взломали. А кто взломает, тот получит нобелевку и без нанотехнологий, только за фиксацию азота. Тем более, что "
Научный потенциал и база для проведения таких исследований в Украине имеются: Институт сельскохозяйственной микробиологии УААН, Институт агроэкологии, Южный биотехнологический центр растениеводства, Институт защиты растений — УААН, Институт физиологии растений и генетики, Институт клеточной биологии и генной инженерии, Институт микробиологии и вирусологии им. Д. Заболотного — НАНУ."

Но бактерии бактериями, а мы еще даже не приблизились к томк, как мы будем изменять вкусы вредителей. Забудьте теперь про бактерии. "
Всем известна проблема с «гостем» наших картофельных полей из Америки — колорадским жуком. " Во-первых, не из Америки, а из Мексики. Во-вторых, каким-тут боком бактерии с нанотехнологиями?

А вот так: "
При нанотехнологиях следует коренным образом пересмотреть подход к решению многих проблем, поставив их с головы на ноги….надо изменить «вкусы» колорадского жука, чтобы ему захотелось другой пищи." И все. Дайте мне точку опоры. Лично мне интересно, человек вообще ставит перед собой вопросы: что определеяет "вкус" жука? как с помощью вышеуказанных растительных бактерий, которые симбионты гороха, пусть даже и с нано?

Дальше два абзаца краткий конспект
заметки (не статьи) о работе Рашида Башара, к слову сказать,
филигранной работе.

И в конце лихо

"
Этот метод мог бы стать основополагающим в диагностике и лечении сельскохозяйственных животных и на ранних стадиях предупреждать опасные эпидемии, повышать устойчивость организма животных к таким болезням. Тем более, что многие вирусы имеют размер 10 нм, а 1 нм почти точно соответствует размеру белковых молекул (в частности, радиус знаменитой двойной спирали молекулы ДНК равен именно 1 нм)."

Вы вообще заметили эту мантру про размеры? Там, где знаменитая двойная спираль ДНК как частный случай белка, да? И вас это все еще не удивило? Тогда читайте финал:

"
Каждая частица квантовой системы каким-то загадочным образом «знает» о том, что происходит с другими частицами. Познав этот механизм, мы должны применить его на благо цивилизации."

Хотя нет. Финал был на сайте нанотехнологий России, где эту статью перепечатали в
полном объеме, добавили картинки и комментарий:

"
Разумные вещи предлагает профессор. Прямо хоть составляй программу исследований в данной области для целого НИИ или даже группы НИИ. Хорошо бы и завязать научное сотрудничество между профильными институттами наших стран по данной тематике. Это (плюс грамотное разделение труда) помогло бы нам всем быстрее и дальше продвинуться в данной области и быстрее добиться важных практических результатов…"

Ну если в России такие нанотехнологи, которые будут сотрудничать с такими украинскими нанотехнологами, то прорыв уже не за горами.

Advertisements

Very personal genomics

Около четырех лет назад, когда у молекулярного генетика Хью Рингофа в семье появился на свет третий ребенок , он сразу же понял, что этот ребенок будет другим. Новорожденная девочка была слишком слабой и один взгляд на ступни, которые были немного длиннее, чем у здоровых новородженных, навели его на мысль, что это все похоже на
синдром Марфана.

Хью Рингоф вспоминает, что в тот день страшные мысли улетучились так же быстро, как и появились. В конце-концов все, что требуется в тот момент от отца, это обычные действия с новородженным, который кричит и требует семью. Однако уже недели спустя стало ясно, что новородженная не развивается нормально, не набирает вес и имеет деформированные конечности. Первое подозрение на синдром Морфана, который встречается 1 на 5000 новородженных, и который является дефектом гена
fibrillin-1, не подтвердилось. Некоторые симптомы совпадали с синдромом Морфана, но главное, никаких патологий кардиоваскулярной системы, которые точно сопроводжают синдром Морфана, не наблюдалось.

Дочь Хью Рингофа одна из тысяч новородженных, которые ежегодно роджаются с врожденными патологиями и которым никто не может поставить диагноз просто по причине отсутствия информации. Единственное, что может сделать медицина для таких детей – это поддерживать их существования и облегчать страдания. Однако Хью Рингоф, как специалист, с этим смириться не мог. Он начал длительный поиск того гена, который имеет мутацию, в надежде найти целевое лечение или компенсацию его функции.

Первым делом, наблюдая явный дефект в развитии скелета, он показал ребенка специалисту-ортопеду. Ортопед осмотрел ребенка и сказал, что симптоматика напоминает ему
синдром Билса-Хехта, однако тоже не по всем признакам. Синдром Билса-Хехта очень похож на синдром Морфана, однако в даном случае это мутация гена не
fibrillin-1, а
fibrillin-2.

Справка:
Fibrillin-1 and -2 это большие внеклеточные гликопротеины, которые являются компонентом эластичной соединительной ткани.

Будучи своим в генетическом медицинском комьюнити, Рингоф незамедлительно обратился к авторам, открывшим синдром Билса. Билс, внимательно изучив симптомы новорожденной девочки, не подтвердил диагноз. У больных с подобным синдромом первым делом страдает подвижность коленных суставов, в то время, как у ребенка Рингофа, колени даже гиперподвижные. Однако, Рингоф не терял надежды, что он попал на нужный ген. Мутации, которые могли случиться в генах
fibrillin-1 и -2, могли как изменить их работу на уровне экспрессии, так и изменить их структуру, что могло привести к различным сиптомам. Поскольку у Рингофа не было информации о нуклеотидной последовательности этих генов у его дочери, он ничего не мог сказать.

Следующий визит был к специалисту-генетику, который тоже не смог внести ясность в диагноз. К тому времени ребенку было 5 мясецев и сиптомы ставали все более разнообразные и размытые. Она все еще не набирала вес, не развивались мышцы и девочка угасала на глазах. У врачей появлиось подозрение на поломку в метаболизме. Мышечная слабость указывала на то, что вероятно митохондрии в ее клетках не способны производить достаточно энергии. На следующие несколько месяцев Рингоф погрузился в мир митохондриальной биологии, за это время стало видно, что у ребенка некоторые симптомы уже напоминает
мышечную дистрофию Дюшена.

Рингоф продолжал поиск. Он продолжал встречаться и дискутировать с коллегами и крупными специалистами в детской клинической генетике. Как в 2005 году вышла статья, которая описывала совершенно новый синдром Loeys-Dietz. И тут опять всплывает фибриллин. Ранее считалось, что задача фибриллина держать клетки в куче. Но то, что мутация фибриллина затрагивает кардиоваскулярную систему, наводит на мысль, что нарушается не только структура, но и передача межклеточных сигналов. Итак, описано новое свойство фибриллина, связываться с transforming growth factor beta
(TGF-β), который играет важную роль в развитии. В синдроме Loeys-Dietz мутация наблюдается не в фибриллине, а как раз в TGF-β. Проблема в том, что средний возраст больных с синдромом Loeys-Dietz 26 лет и также наблюдаются кардиоваскулярные нарушения. Коллеги взяли у девочки пробы ДНК для исследования мутации и посоветовали Рингофу незамедлительно мониторить сердучно-сосудистую систему.

Однако анализ показал, что мутации в гене TGF-β не обнаружено. Однако Рингоф, воодушевленый коллегами, решил продолжить поиск сам.

Он оборудовал дома небольшую молекулярно-биологическую лабораторию, на это у него пошло порядка 2 тысяч долларов. Дело в том, что существует целое семейство генов TGF-β, которые работают в разных тканях. Один из них, миостатин, работает преимущественно в скелетных мышцах. Как раз в 2004 году,
описан случай роджения ребенка с дефектным геном
миостатина, что приводит к гиперразвитию мышечной массы. У животных это выглядит вот
так. Этот миостатин работает через три рецептора активина ACVR1B, ACVR2A и ACVR2B. Рингоф решил, что один из этих трех рцепторов поломан, что и привело к развитию мышечной дистрофии, и принялся за работу. Он сам выделил эти гены из ДНК дочери, отдал их на прочитку и стравнил затем с имеющимися в базе данных целыми генам. И действительно ACVR1B рецептор оказался поломан. Сейчас Рингоф в поисках компенсирующего лекарства и небезуспешно.

Он создал сайт
My Daughter”s DNA, где можно побольше узнать о его истории. Всю статью про Рингофа можно прочитать
здесь.

Про Уотсона и политкорректность.

Итак, все уже в курсе, кто вдруг пропустил, Джеймс Уотсон, тот самый Нобелевский лауреат, который в 1953 году вместе с пятерыми между прочим (!) соавторами открыл структуру ДНК, на этой неделе еще открыл ящик
Пандорры.

Он заявил, что пора посмотреть правде в глаза и наконец признать, что негры глупее, чем белые:"
All our social policies are based on the fact that their intelligence is the same as ours – whereas all the testing says not really". Более того, это свое высказывание он обосновал в новой книге, которая должна днями выйти в Англии.

С этого момента открывается новая страничка в научной этике генетиков, в истории которых уже фигурировала евгеника. В принципе этого следовало бы ожидать. Расшифровка человеческого генома открывает кое-какие тайны, с которыми человечество еще должно научиться жить. И возможно это даже и к лучшему, что это призошло именно сейчас, когда расшифрованы пока два человеческих генома: того же Уотсона и
Крейга Вентера. К слову сказать, сам Уотсон воздерживается от опубликования результатов своего секвенирования. Видимо есть, что
скрывать.

Итак, научное и ненаучное мировое сообщество оказалось лицом к лицу с


1. Уотсон ранее назван одним из сотни наиболее влиятельных людей своего времени. Так что заткнуть уши и сделать вид, что послышалось, не получится.

2. Теперь известно, что Уотсон

бабник и сексист
дискриминирует не только
женщин, геев, но теперь еще и негров.

3. Cold Spring Harbor Laboratory, директором которой он является, вероятно витает дух евгеники.

Уже развернулись дискуссии с оценками самого Уотсона, которые на Западе в принципе единодушны и варьируют от

"
This is Watson at his most scandalous. He has said similar things about women before but I have never heard him get into this racist terrain.." до

"
It is a shame that a man with a record of scientific distinction should see his work overshadowed by his own irrational prejudices."

Ну и в таком же духе подборка гневных
линков.

Восточно-Европейское научное комьюнити вроде только и ждало доказательств неравенства. Интересная дискуссия на эту тему
здесь у
[info]
vigna

Однако остается вопрос: что делать? С одной стороны, наука в принципе должна быть свободна от моральных предрассудков и говорить то, что есть на самом деле. С другой стороны, несет ли ученый ответственность за свои открытия?

Пока я изучала, что уже успели наговорить про Уотсона, на глаза попался досадный пробел: оказалось, я до сих пор не написала про
Фрэнсиса Коллинза, хотя давно собиралась. Я скажу пару слов про Коллинза, потому что без него картина будет не полной. Это тоже один из инициаторов и участников секвенирования генома человека, которому удалось выбить под это дело финансирование, и который был конкурентом Вентера в скорости секвенирования. В результате лавры они разделили пополам. Особенность Коллинза в том, что он самый натуральный креационист и охотно делает научно-религиозный микс. В свое время вступил в дискуссию с безбожником-неодарвинистом Докинзом (книга "Эгоистичный ген", кто не читал, всем немедленно читать)

Так вот. Теперь, после того, как мы вывели на сцену Коллинза и Докинза, предлагаю вашему вниманию любопытный диалог:

"
…I asked Dr. Watson: “What do you think of the spat between Francis Collins and Richard Dawkins…” I was going to finish off by asking, “…and whose side would you take, if you have to take one side?”

He cut me off, “Dawkins is fun. I talk with him. Dawkins is sometimes…” and he let out a typical giggle. “He is a good friend”.

I was determined to get a complete answer. I asked, “What do you think of Collins…”

“Collins’ book is trash”, he interjected.

With a giggle he continued, “and he has rejected my grants too”…

Итак, что-то мне подсказывает, что это высказывание Уотсона непременно активирует моральных креацианистов, бесхитростной ответственности перед криэйтором которых, необходимо срочно противопоставить осознанную ответственность перед человечеством.

Посплетничаем?

Когда вам кто-то говорит, что для него слухи и сплетни не имеют ни малейшего значения или более того, что он сам способен распорядиться объективной информацией, можете смело не верить.

Склонность к сплетням уже давно под прицелом эволюционных биологов. Считается, что именно это способствовало социализации обезьян, развитию морального кодекса или даже цивилизации. Некоторые сравнивают сплетни со своего рода оциальным
грумингом, с тем различием, что поискать блошек можно разве что у нескольких партнеров, а сплетнями можно охватить достаточно большую группу

обезьян
слушателей.

Однако последние исследования показывают, что все не так безобидно, как может показаться. Ученые института эволюционной биологии научного сообщества Макс-Планка провели элегантый
(автор Ralf Sommerfeld et al "Gossip as alternative for direct observation in games of indirect reciprocity" , вот-вот ожидается он-лайн версия в PNAS). Пригласили группу

обезьян
студентов, выдали каждому по 10 евро и предложили поиграть в игру. В каждом раунде после общения, студентов паровали по два и предлагали поделиться деньгами. Один из игроков донор, а другой акцептор. У донора есть выбор: она может дать 1,25 евро акцептору, а может и не дать. Затем опять общение, но перед следующим раундом все получают записки с информацией кто сколько денег выдал (это будем считать объективная информация) то есть кто жадина, а кто щедрый. Во время общения все делятся сплетнями и личными оценками.

Так вот. Следующий раунд. Игрок имеет на руках две информации: объективную в виде записочек, и сплетни, где кто-то прослыл "щедрым", а кто-то "жадиной". И вот он должен решить, давать донору деньги или нет. Записочка гласит, что донор ранее исправно делился, а слухи говорят, что он жадина. И думаете чем руководствуется донор в оценках? Записочками? Как бы не так! Слухами! Это уже получило название синдрома Chico Marx (из Duck Soup: “Well, who you gonna believe, me or your own eyes?”) Ну и не последнюю роль играет то, кто сказал сплетню и насколько убедительно.

То есть рассуждая теоретически и рационально: имея на руках объективную информацию, мы не должны уже руководствоваться слухами. Однакомы это делаем. Эволюционисты считают, что мы более адаптированы больше воспринимать на слух информацию о ком-то, нежели самим наблюдать за поведением людей. Видимо для наблюдения у нас просто не хватит времени и нас не будет покидать ощущение, что мы что-то упустили. Итак, помните, мы руководствуемся слухами и сплетнями и с радостью даем ввести себя в заблуждение.

Итак, о ком поговорим?

Mutter Natur ist Gentechnikerin

Норман Борлог, американский аграрный ученый, отец зеленой революции, лауреат нобелевской премии мира 1970 года видит биотехнологию как важный инструмент для борьбы с голодом. Сегодня ему почти 93 года, но он ведет активную научную и общественную жизнь.

В газете "Die Weltwoche" днями опубликовано
большое интервью сБорлогом под заголовком "Мать природа – генный инженер". Это на мой взгляд очень своевременное интервью с убедительными аргументами. К вашему книманию

корявый

Профессор Борлог, вам скоро 93 года и активная жизнь остается позади. Наслаждаетесь ли Вы пенсионным возрастом?

Я не пенсионер. Я все еще активный в работе как профессор, как руководитель научных исследований и председатель частной организации, которая занимается окультуриванием Африки.

Вы всю свою жизнь боролись з голодом и бедностью. Однако все еще 850 миллионов людей голодают. Значит ли это, что биотехнологическая революция себя не оправдала?

В 1960 году голодало 40% человечества. Если бы эта тенденция сохранилась, тогда сегодня мы имели бы 2 миллиарда голодающих. Биотехнологическая революция за последние 40 лет утроила сельскохозяйственную продукцию. В результате средняя цена на зерновые уменьшилась вполовину. Сегодня голодает 17% человечества. Это большой позор, особенно потому, что у нас есть технические и материальные средства для того, чтобы устранить это положение.

Что же идет не так? Почему все еще есть в мире голод?

Не хватает политического решения. Многие руководители бедных стран игнорирует положение своего народа, не смотря на то, что это преимущественно аграрные страны. В богатых странах последние 30 лет наблюдается уменьшение выплат для развития внутреннего продукта. Если это выразить в относительных цифрах, то США окажется на последнем месте. Наше правительство тратит 20 миллиардов долларов на развитие и 500 миллиардов на армию. Это 56% мировых расходов на вооружение.

Так кто именно голодает сегодня?

ООН Millennium Development Project насчитывает 850 миллионов голодающих. Половина от этого – крестьяне в отдаленных областях с плохими приодными условиями. Двадцать процентов это пастухи и рыбаки. Также приблизительно двадцать процентов это безземельные бедняки, в основном это население стран Азии. Остаток это городские бедняки. Следовательно, большинство голодающих людей живет из какой-нибудь формы сельского хозяйства. И все-таки правительства и международные организации постоянно урезают инвестиции в аграрные исследования. Также для развития инфраструктуры выдается все меньше денег.

Помогает ли глобализация этим беднейшим из бедных, или она вредит им?

Мантра глобализации и тех, кто влюблен в любые решения частного хозяйства, звучит: рынки все расставят на свои места. Однако рынки не могут решить всех проблем. Срочно необходимы также умные открытые инвестиции в сельскохозяйственную производительую цепь. В Эфиопии две трети населения живет в более чем половинный дневной марш от торговых путей. Как им участвовать в мировом рынке? Из-за такого близорукой идеологии в мире все еще сущестует голод.

Не сводит ли все успехи на нет быстрый прирост населения в некоторых странах?

Чисто технически вполне возможно накормить и 10 миллиардов. Однако взрывоподобный рост населения в развивающихся странах уменьшает возможности правительств снабдить всех людей водой, школами, больницами и электричеством.

В богатых странах наблюдается уменьшение загрязнений окружающей среды. Наибольший ущерб окружающей природе сегодня происходит в бедных регионах развивающихся стран. Именно там существует угроза лесам, истощение почв и загрязнение воды. Грамотность – вот что очень важно. Доказано, что школьное образование девочек приводит к уменьшению нежелательных беременностей. Богатые страны должны инвестировать в школы бедных стран, не столько из соображений благотворительности, сколько из собственных интересов.

ООН поставил своей целью уменьшить к 2015 году число голодающих в половину. Насколько это реалистично?

И да, и нет. Технически это возможно, политически очень нереально – в мире, где биллионы долларов накачиваются в армию и только 50 миллиардов в государственное развитие.

Что могло бы быть лучшей стратегией для достижения этой цели?

Мы должны инвестировать в отдаленно расположенные регионы. Особенно срочно нужны дороги, водное снабжение и аграрные исследования. Нам надо исследовательский прорыв, включая биотехнологию. Нам надо правительства, особенно в Африке, которые были бы готовы как минимум 10 % бюджетных доходов инвестировать в развитие страны. Нам надо, чтобы страны Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) были готовы выделить 0.7% своего дохода на помощь в развитии. В развивающихся странах мы нуждаемся в политиках и государственных служащих, которые были бы ответственны за те деньги, которые им доверили.

Каким образом нам достичь этой ответственности (у политиков)?

Помощь в развитии должна быть сильнее привязана к стандартам выполненной работы. Когда правительсво достигло измеримых успехов в целях, например указанных в Millennium-Development, мы должны награждать их дополнительной финансовой помощью. Система кнута и пряника могла бы быть полезной. Контрольные мероприятия, в которые вовлечены главы правительств из программы New Partnership for Africa’s Development, могут служить хорошим примером такой работы правительств. Демократические выборы важны, потому что в таком случае правительства ответственны перед избирателями. Больше экономических свобод это тоже путь к ответственности, потому что рынок как наказывает, так и награждает. И наконец, сущестуют новые возможности для информационных технологий. Благодаря им результаты достижений и неудач попали бы скорее к планироващикам и деньгодателям.

Почему Вы в последнее время сконцентрировали приложение своих усилий преимущественно на Африку?

Сельское хозяйство Африки имеет высокий потенциал, потому что там целый год не бывает особенно холодно и много солнечных дней. Также имеются значительные запасы воды, которые должны только эффективнее использоваться. Есть достаточно много стран, которые могут дополнительно культивироваться. Однако потенциал Африки до конца не оценен. Настолько недооценен, что обеспечение питанием за прошедние 30 лет только ухудшилось, в то время как разрушение окружающей среды увеличилось. В относительных цифрах это значит, что нигде на земле нет столько голодающих людей, как в Африке южнее Сахары – в абсолютных цифрах голодающих больше в Азии. Африка срочно нуждается в технической революции сельского хозяйства. Экономика не пойдет вгору до тех пор, пока сельское хозяйство не сдвинется с мертвой точки. Население страдает от болезней, эпидемий животных и истощенных грунтов. Водоснабжение, инфраструктура и особенно дороги драматически недоразвиты. Африка нуждается в плане Маршалла. Когда она его получит, то уже через 20 лет все преобразится. Старые долги ОЭСР –странам и междунарожным организациям должны быть списаны, а материальная помощь для развития должна быть удвоена. Но всего этого будет недостаточно, когда сами африканские правительства не будут действовать лучше, чем в прошлом.

Биотехнологическая революция привела к увеличению урожайности. Однако цена этому – монокультуризация и увеличение использований удобрений.

Когда я родился 93 года назад, на Земле проживало 1,6 миллиарда населения. Теперь нас 6,5 миллиардов, и каждый год прирост населения 75 миллионов, которые тоже хотят есть. Мы не можем развернуть время вспять. С аграрными подходами 50 –х годов, которые сейчас соответствуют тому, что мы называем «органик», нам надо распахать еще 1,1 миллиард гектаров, чтобы произвести необходимые 2,2 миллиарда тонн зерновых, которые составляют 70% питания. Благодаря науке и технике мы увеличили урожайность с гектара в три раза по сравнению с пятидесятыми годами. Благодаря тому успеху, площади под засев надо было увеличить только на 10%. Что было бы с лесами, степями и дикими животными без этого научного прорыва? Все пошло бы под плуг, чтобы произвести достаточное количество зерновых.

Не считатет ли Вы, что органик-продукция была бы лучше для планеты?

Глупости. Это означает, что мы должны упятерить, а то и ушестерить количество домашних животных для того, чтобы получить достаточное количество удобрений. Растениям соврешенно все-равно, откуда получать необходимый азот: из мешка искусственных удобрений или из коровьего хлева. Без искусственных удобрений все сельское хозяйство способно накормить только от 2,5 до 3 миллиардов людей. Это значит, что половина населения должна умереть. Я спрашиваю себя, где взять добровольцев?

Что Вы ожидаете от биотехнологии? Это же неестественно комбинировать гены различных видов.

Мать природа – сама генный инженер. Нет ничего противоестественного в комбинировании генов различных таксономических групп или между биологическими единицами. На протяжении 10-ти лет коммерческого культивирования генно-модифицированных растений не зафиксировано ни единого доказанного случая ущерба, к которому привела эта технология. Это удивительный рекорд безопасности, как для новой технологии. Это как бы в первое десятиление аваиполетов не случилось ни одной аварии. Проблема заключается в том, что богатые и разбалованные требуют общество нулевого риска. Однако в биологическом мире нулевого риска не существует. Надо переставать быть слишком пугливыми.

А разве большие сельскохозяйственные концерны это не единственные, кто получают выгоду от генной технологии? Ведь фермеры обязаны все время покупать новые патентованные семена.

Нет. Не было бы 102 миллионов гекторов площадей под генномодифицированными растениями, если бы крестьяне не имели из этого своей выгоды. Однако лично меня волнует концентрация прав на растения в руках относительно небольшого количества фирм. Нам надо больше общедоступной науки.

Как Вы оцениваете риск, что генетически модифицированные растения могут быть вредными для здоровья.

Все возможно. Но вероятно ли это? Нет. Когда это случиться, у адвокатов будет праздник.

И еще про риск для окружающей среды. Например, могут ли измененные растения неконтролированно размножаться, распространять свои семена туда, где они нежелательны.

Еще больше паранойи. Еще больше поиска исключительного мира без риска. Абсолютная глупость.

Некоторые новые сорта содержат бактериальные ген, который защищает их от вредных насекомых. Не приведет ли это к появлению новых насекомых, которые устойчивы к этой бактерии? Есть такая опасность?

Естественно, необходимые новые осмысленные правила в науке. До сих пор этого не наблюдалось. Естественные враги наших растений прошли эволюцию. Это основное требование селекции, все равно, с гентехнологией или без. Если мы не будем скорее в селекции (чем вредители в эволюции), они получат преимущество. Существует много примеров, когда насекомые или болезнетворые организмы изменяются, чтобы опять приспособиться к хозяину. Мы можем противопоставить только новые генные комбинации и расширение генетического спектра важных инструментов для длительной защиты растения. При создании вышеупомянутых растений со встроенными особенностями БT-бактерии использовались несколько генов, что в принципе повышает шансы опередить насекомое в эволюции. Дальнейшие новые комбинации БТ-гена понадобятся в будущем, чтобы держать мутирующие насекомые в состоянии шаха. Кроме того важно, чтобы между полями с новыми сортами засевались участки со старыми, чтобы на вредителей не создавалось эволюционное давление.

Каким будет дальнейшее развитие биотехнологии?

Следующее поколение генетически модифицированных рестений будет иметь улучшенные пищевые показатели, например, меньше холестерина, больше минеральных веществ и витаминов. Эти растения стоят на первом месте в коммерческом производстве. Затем будут те, которые больше устойчивые к климатическому стрессу, включая тех, которые способны противостоять глобальному потеплению. Конкретнее: устойчивость к жаре, холоду, засоленю и засухе. Такие появятся в течении следующих 10ти лет.

Какие качества будут на Ваш взгляд срочно востребованы?

Функции, которые я только что упомянул, особенно устойчивость к засухе будет очень востребована. Развивающиеся страны нуждаются в таких улучшенных сортах. БТ-хлопок большая победа для хлопкопродуцирующих стран. Он уменьшает расходы, загрязнение окружающей среды и лучше для здоровья фермеров, потому что требует меньшего количества пестицидов. Сорта, которые несмотря на агроклиматические стрессовые условия, могут усваивать питательные вещества из грунта, приведут до уменьшения потребности в удобрениях. Если это удасться сделать, то это будет огромный прорыв и успех. Улучшенные пищевые качества имеют тоже большой потенциал, однако потребители богатых стран будут это скорее всего отклонять.

Понимаете ли Вы реакцию многих европейцев?

Мне тяжело понять реакцию европейцев. Возможно это объясняется частично страхом, что мультинациональные корпорации странут патентным хозяином над зерновыми. Частично это можно объснить протестами подогреваемыми людьми, которые в принципе против капитализма. Общим неприятием любого прогресса это тоже можно объяснить. После проблем с коровьим бешенством многие потребители вообще перестали доверять своим правительствам. Богатое общество может позволить себе люкс, развивать в себе менталитет нулевого риска, даже если это потом оказывается глупостью. Однако подавляющее большинство населения не может этого себе позволить, особенно голодающие жертвы войн, природных катастроф и экономических кризисов. Дебаты о биотехнологии на мой взляд это дебаты богатых за счет бедных.

Что могло бы убедить европейцев, что биотехнология не является особенно опасной?

Ненужную борьбу против биотехнологии в Европе и где-либо еще возможно было бы предотвратить, если бы люди имели лучшее биологическое образование. Существуют большие пробелы в биологической школьной программе, а также нарастающее игнорирование проблем сельского хозяйства и производства продукции. Этот пробел надо незамедлительно заполнять.

Вы когда-то писали «Самая большая опасность человечества заключается в том, что мир может задушить всепроникающая, но хорошо прикрытая бюрократия». Вы все еще так видите?

Да. Бюрократия в науке, управлении и политке предотвращает и утяжеляет нововведения и прорывы. В конце концов она разрушает большинство организаций. Через какое-то время расходы на реформы становятся слишком большими. Тогда приходится это все обходить стороной и начинать все заново.

Про хиромантию.

Энантиомеры – органические молекулы, одинаковые по элементному составу и молекулярной массе, но имеют различную пространственную конфигурацию и напоминают зеркальное отображение друг друга и поэтому их еще называют зеркальными изомерами. Более того, как оказалось, что и химически, и физически, а такоже по своему физиологическому воздействию энантиомеры могут иметь совершенно различные


Другими словами, энантиомерам присуща хиральность ("ручность") . Например молочная кислота может существовать в "левой" (+) или "правой" (-) конфигурации. В организме во время физических упражнений образуется L-(+) молочная кислота. В то время, как при молочнокислом брожении с помощою бактерий образуется смесь D- und L- молекул молочной кислоты. Смесь, содержащая равное количество "правых" и "левых" молекул называют рацемат. Теперь смотрим на баночку с йогуртом. Там теперь пишут, что его производят при помощи кисломолочных L-бактерий. Это означает, что бактерии научили производить "правильный" энантиомер, который лучше усваивается организмом.

Проблема энантиомеров заключается в том, что они имеют различное физиологическое воздействие на клетку. Несмотря на то, что в природе существует обе формы, но они по разному утилизируются. Например клетка использует преимущественно одну хиральную форму аминокислот для синтеза белков. Для каждого энантиомера существуют разные рецепторы. Но одно дело природа, а другое дело фармацевтика. Оказывается лекарства тоже могут быть энантиомерами.

Существует легенда (хоть она уже прочно закрепилась как свершившийся факт), что лекарство
талидомид в одной форме снимал тошноту у беременных, а в другой форме имел тератогенный эффект на плод. Так что с некоторых пор у многих лекарствах тебуют определенное собержание "правильной" руки. Хотя часто это бывает зачастую бессмысленное требование, потому что как раз талидомид имеет свойство спонтанно образовывать рацемат (смесь), даже если он изначально был правильным. Впрочем, до сих пор не показано, что какая-то она форма талиломида имеет какое-то одно действие.

Другой замечательный пример различного влияния на организм разных "молекулярных рук" -это лимонен. D-лимонен ((R)-энантиомер) обладает выраженным цитрусовым запахом и используется в качестве отдушки в парфюмерии и в производстве ароматизаторов. в эфирных маслах цитрусовых до 90% D-лимонена. Запах L-лимонена ((R)-энантиомер) напоминает запах хвои, этот энантиомер также используется в качестве отдушки.

Значит если химически синтезировать хиральные вещества, то всегда получается рацемат. Однако
Уильяму Нойлесу из " Монсанто" удалось наладить асиметричный синтез, за что в 2001 году получена нобелевская премия.

Кстати, уличный амфетамин это рацемат.

Quantifying the evolutionary dynamics… of language

В останньому випуску Nature поряд з урочистими статями присвяченим свіжим нобелівським лауреатам, освітленням проблем біопалива, європейської науки та молекулярним першопричинам раку, раптом знайшлась
стаття про еволюцію. Правда на цей раз про еволюцію мови. Щоб сказати точніше, про еволюцію дієслів в англійській мові. Ще Докінз порівнював біологічні еволюційні процеси в генетиці з лінгвістичними еволюційними процесами. Власне ні для кого не секрет, що мова еволюціонує, але мені видалось цікаво, що там також існують певні

Відомо, що людська мова базується на граматичних правилах. Культурна еволюція сприяє постійній зміні цих правил: одні стають більш вживаними, інші просто відмирають. Для обчислення динаміки мовної еволюції вчені Гарвардського університету, до речі спеціалісти еволюційної та системної біології, використовуючи свій природничо-статистичний підхід, проаналізували процес утворення в англійській мові правильних дієслів з неправильних на протязі останніх 1200 років. В подальшому для скорочення будем називати перетворення неправильних дієслів у правильні "регуляризацією" (від
regularization).

Нагадаю, в сучасній англійські мові правильні дієслова утворюють форму минулого часу додаванням суфіксу ”-ed” до кореня. Наприклад infinitive/simple past/past participle: talk/talked/talked. Неправильні дієслова відповідають або антикварним правилам (sing/sang/sung), або, в деяких випадках, взагалі жодному правилу (go/went). Нові дієслова, які входять в англійську мову, як правило одразу "регуляризуються" (google/googled/googled). Набагато рідше зустрічаються випадки, коли правильне дієслово стає неправильним. Тільки 3% сучасних дієслів є неправильними, причому серед них 10 найбільш вживаних (be, have, do, go, say, can, will, see, take, get). Лінгвісти розробили еволюційну гіпотезу частоти неправильних дієслів: рідкі неправильні дієслова мають тенденцію до зникання більш швидше, тому що вони повільніше вивчаються і швидше забуваються.

Для аналізу взяли 177 старо-англійських неправильних дієслів, з яких вже в середньо-англійські часи залишилось тільки 145 неправильними, а в сучасній англійській лише 98. Частоту вживання слова виражали в одиницях пероду напіврозпаду. (О, будь-ласка, перша лінгвістична перешкода! "Період напіврозпаду" якось коряво розуміється у порівнянні з "half-life"). Як би там не було, період напіврозпаду це ніщо інше як квадратний корінь з частоти вживання дієслова. Висновок виражається у прекрасних круглих числах: дієслово, яке вживається в 100 раз рідше, "регуляризується" в 10 разів швидше. Червоним у таблиці позначено слова, які починали своє існування неправильними, а з часом стали правильними. Видно, що це чітко корелює з вживанністю.

Теорія працює тільки тоді, коли її можна екстраполювати. Якщо розрахунки правильні, то вже до 2500 року в англійській мові залишиться тільки 83 неправильних дієслова. Ну і як ви думаєте? Який наступний кандидат на регуляризацію?
It is likely to be wed/wed/wed. Частота вживання ”wed” тільки 4.2 використання на мільйон дієслів, що опускає його на останню щаблину списку сучасних неправильних дієслів. І дійсно, все частіше в деяких випадках це слово вживається як wed/wedded/wedded. Так що зараз у вас ще є останній шанс бути ”newly wed”.
The married couples of the future can only hope for ”wedded” bliss.