Про феминизм. Готовимся к школе.

В Шпигеле интересная статья
"Триумф бабочек". Но речь в ней идет не про энтомологию, а об образовании.

В то время, как на постосоветских просторах феминизм только расправляет плечи, в Германии он уже комфортно обустроился. В стране, где канцлер женщина, уже сложно упрекать социум у неравных условиях для мужчин и женщин. Однако науружу вылез весьма забавный феномен – феминизация образовательного процесса.

Согласно исследованиям министерства образования, в школах мальчики получают худшие оценки, даже если у них знания сравнимы с таковыми у девочек. После начальной школы девочки получают направление в гимназию чаще, чем мальчики, при таких самых успехах. Получать абитур (путевку к высшему образованию) идет треть девочек и только каждый четвертый мальчик. Мальчиков чаще направляют в школы для детей с проблемной успеваемостью. Безобидные мальчишеские потасовки на школьном дворе объявляются актом насилия. В начальных школах едва ли можно встретить учителя мужского пола. В гимназиях количество учителей-мужчин тоже сильно ограничилось. После школы количество безработных юношей больше, чем девушек.

Если полистать учебники начальной школы, то едва ли вы найдете тему про футбол или про пиратов. Как правило детям предлагают писать диктанты про походы босиком по росе и наблюдение стрекоз. Если мальчики интересуются больше пиратами, чем стрекозами, то предполагается их так долго тренировать, пока они не поменяют свои полово-ориентированные интересы. Феминистическая дискуссия привела к тому, что с мальчиками обращаются так, как их хотелось бы видеть феминисткам, а не так, какими они на самом деле есть.

Существует целый ряд гражданских организаций, направленных на развитие девочек. На эти организации легко получить финансирование государства. В то же время, едва ли существуют организации для поддержки развития мальчиков, если только они не феминистически ориентированы.

Немецкий министр образования, тоже женщина, Урсула фон Лаен, видит эту ситуацию скорее замечательной, нежели тревожной. Один из аргументов феминистического лагеря гласит, что подобное неравенство сейчас необходимо, чтобы в будущем женщины имели равные шансы в работе. Критики считают, что этот аргумент просто смешон: Нормально ли это, что десятилетние мальчики должны подвергаться неравенству в школе только потому, что взрослые женщины подвергаются неравенству на работе?

Политика образования, односторонне ориентированная на психологию девочек, приводит к тому, что в результате и девочки, и мальчики лишаются возможности развития целого ряда навыков, необходимых для успеха в будущей жизни – готовности к риску и конкуренции, агрессивности. Возможно это и является причиной неуспеха женщин в высших руководящих должностях.

Еще раз о зеркальном тесте.

Я уже однажды писала про руж-тест: "
Когда шимпанзе посадить перед зеркалом, аккуратно опустить его лапу в красную краску, а затем прикоснуть эту лапу ко лбу шимпанзе и поставить там красную метку, то может случиться, что шимпанзе вдруг узнает в запачканом краской отображении себя. Эта процедура называется руж-тест. "

До сих пор случаи самоузнавания были зафиксированы у шимпанзе, карликовых шимпанзе и орангутанов. С гориллами и гиббонами непонятно, потому как одним ученым удается обнаружить, а другим – нет. Вроде как связано с возрастом подопытных обезьян. Кроме того, что-то похожее наблюдается у дельфинов и слонов. Для тех, кому понравилось, есть свежие новости. В новом выпуске Plos biology сообщение, что явление самоузнавания в зеркале
обнаружили
у сороки.

Это знаменательный факт, который ставит под сомнение границу, которая отделяла несколько осознающих себя млекопитающих от остального животного мира. Причем скорее всего, у приматов, дельфинов, слонов и, как оказалось, у некоторых птиц, развитие этого признака происходило независимо (но вероятно при похожих социальных условиях) – так называемая конвергентная эволюция.

Опыт проводили в строгих стандартизированных условиях. На сорок поцепили метку на грудь так, чтобы она была видна сорокам только в зеркало. Все поведенческие реакции разделили на 4 типа: А-попытку достать метку клювом. Б-попытку достать метку лапой. С- доставание клювом груди, но не метки, Д- доставание других частей тела. Поведение А и В обозначили как поведение, вызванное меткой.

После чего перед сорокой поставили зеркало и стали наблюдать. Сороки демонстрировали к зеркалу большой интерес- изучали изображение, заглядывали за зеркало, проявляли социальное поведение (наверное пробовали нападать), двигались перед зеркалом. И вот некоторые сороки затем обнаруживали в зеркальном изображении метку, которую пробовали потрогать на себе клювом или снять лапой. Таким образом, сороки узнавали в зеркальном изображении себя.

Этот факт ставит перед учеными целую кучу вопросов. Какая зона в мозгу отвечает за это явление? До сих пор считалось, что это зародилось в неокортексе, но очевидно, что у птиц задействованы другие зоны. Каким образом появилось это явление в поведении в процессе эволюции и какую роль играет социализация, как фактор эволюционного прессинга.

Источник:
Helmut Prior et al. Mirror-Induced Behavior in the Magpie (Pica pica): Evidence of Self-Recognition

Про букву и цифру.

Я тут смотрю, что лингвистическая наука скоро окончательно запутается. До сих пор вроде основной и правильной считается старенькая гипотеза Сепира-Уорфа. Уорф, как говорит нам википедия, это такой этнолингвист любитель, а Сепир – это как бы этнолингвист профи. Оба американца. В 30х годах прошлого века они придумали эту
гипотезу лингвистической относительности, согласно которой структура языка определяет мышление и способ познания реальности. За основу было взято сравнение индейского языка хопи с английским. Потом эта теория обогащалась различными примерами вплоть до "феминистского" варианта согласно которому язык — в силу своего андроцентризма — навязывает говорящим на нём людям картину мира, в которой женщинам отводится подчинённая роль. О как.

В 90х годах чуть не угаснувший интерес к этой гипотезе опять проcнулся и теперь все взялись дружненько за ее опровержение. Но все еще не ясно, наскольно сильно язык определяет наше мышление, так что куча ученых пробует это определить.

Вот в свежем (еще даже нет актуальной он-лайн версии) журнале
Proceedings of the National Academy of Sciences of the USA вышла статья про совместные исследования австралийских и британских ученых в этой области. Исследовали детей двух племен австралийских аборигенов, которые в повседневной жизни обходятся без каких-либо слов или даже жестов, обозначающих число. Не надо им считать по жизни ничего. (Кстати, характерно, что нормальный англоязычный применяет к категории время исключительно денежные глаголы spend time, waste time, invest time, free time). Ученые предлагали детям различные задачки, которые предполагали запоминание количества признаков, группирование по количеству признаков, сопоставление количества признаков и нажатий на прибор. И оказалось, что дети из племен, где не используют числа, прекрасно справились с заданием на уровне нормального считающего англоязычного ребенка. Интересно, что ученые в исследованиях, которые проводились ранее со взрослыми представителями племен Амазонии, тоже не считающих, пришли к выводу, что числительное это непременный атрибут способности к счету. То теперь ученые пришли к выводу, что
у людей есть врожденная система для восприятия количества и она не зависит от языка.

Соавтор статьи Bob Reeve из Melbourne University”s School of Behaviourial Science говорит: "Никто не оспаривает факт, что язык необходим для построения более сложных комплексов идей, но (язык) не является стартовым комплектом. Существует четкий базис, на которым дети могли бы построить (способности к счету), но это не лингвистические основы. Нам также необходимо пересмотреть все, что мы думаем о счете вообще и отходить от мнения о том, что нам необходимо слова, чтобы описать основные цифры и расчеты."

Про климат, нефть и мракобесов.

Отвлеку-ка я ЖЖистов от неблагодарного занятия стратегического передвижения картофелин по политической карте мира.

Украинская научная общественность вместо отпусков занята нешуточными баталиями. Началось все с, на первый взгляд невинной, статьи в одном уважаемом мною издании «Зеркало недели» « Изменение климата обусловлено… добычей нефти из недр Земли»

  Скажу прямо, тогда я даже поленилась пойти почитать. Сейчас сказать что-то остроумное и оригинальное не эту тему сложно. Но авторы постарались на славу.

После краткого вступления о актуальности проблемы, группа товарищей приступила к делу: мы дескать боремся не с причиной, а последствиями, а причина заключается вот в чем. Я тут лучше процитирую, потому что своими словами передать это не получается.

 
«Считаем, что основной причиной этих нарушений [закономерных процессов вечного и беспрерывного энерговещественного обмена в космической системе Земля—Солнце] является слишком интенсивная добыча нефти из недр Земли в ХХ веке. Такой вывод подтверждает научно доказанное неорганическое происхождение нефти как редкого уникального минерала (патент Российской Федерации № 2119445), который образовался вследствие последовательных термодинамических стадий взаимообусловленных геокосмоплазмохимических процессов — основы геологического развития Земли как космического тела.»

 
Тут бы редактору научного отдела всполошиться и сходить почитать хотя бы Wikipedia, где подробно изложена научная полемика о неорганическом происхождении нефти. Идея не нова, долго муссировалась целой группой ученых и на сегодняшний день серьезной фактической базы под собой не содержит. Я хотела скромно умолчать, в каких странах сосредоточены адепты этой теории, но не могу. Любопытные могут сходить по ссылке в Википедию и прочитать первое предложение. Так что держим в голове, что научное доказательство у нас подтверждено патентом, может на кого-то это может произвести впечатление. Однако одним спорным утверждением авторы не ограничились. Цитирую дальше:

 
«Благодаря феноменальным физико-химическим качествам углерода, 87% которого входит в состав нефти, карбосфера в этой цепи, с одной стороны, благодаря своей донорно-акцепторной функции дозирует и балансирует движение электронов с поверхности Земли к ее ядру. Это обеспечивает непрерывность процессов формирования протон-электронной плазмы — главного фактора для протекания термоядерного синтеза на поверхности ядра, а следовательно, и геокосмоплазмохимических процессов образования нового вещества.»

 
Для тех, кому терминология из физики кажется слишком сложной, могут почитать популярное изложение про роль термоядерного синтеза в жизни звезд тут. Тем, кому лень ходить по ссылкам, любезно сообщаю, що термоядерный синтез в контексте ядра Земли вещь вполне феерическая. Думаю, что цитировать дальше смысла нет, кому интересно, может обратиться к первоисточнику.

 
Это было бы смешно, если бы статью писал нерадивый журналист. Ан нет. Авторы Николай ДРОБНОХОД, профессор, президент Академии наук высшей школы Украины; Виктор ЛУЦЮК, профессор; Вячеслав ШЕСТОПАЛОВ, академик НАНУ, зам. Директора института Геологических наук.

 
Читатели газеты почитали этот бред, ужаснулись и казалось бы тема себя исчерпала. Мы бы не узнали, что твориться за занавесом, как тут появилось продолжение. Оказалось, что эта тема вызвала переполох в украинской академической науке. Еще бы! Сначала в редакцию поступило письмо взволнованых академиков, которые вполне справедливо указали на бредовость идей. Затем  в редакцию поступила переписка члена-корреспондента НАНУ Сергея Рябченко с замминистра образования и науки Стрихой, а также ответ автора статьи Дробнохода на многочисленную критику. Эта переписка сама по себе замечательна, лучше всего читать в оригинале. Но я не удержусь, процитирую выдержки ответа «профессора»-Дробнохода.

 
«Ваша (обращение к С.Рябченко. — Прим. Ред.) хворобливо імпульсивна, образлива і просто зла реакція на нашу статтю з приводу шляхів вирішення глобальної проблеми потепління клімату, свідчить, що ви, хоча і тривалий час перебуваєте у науковому середовищі, але так і не спромоглися усвідомити сутність наукової етики, важливість виваженого ставлення до наукового доробку інших. А ваш лист до поважних посадовців є не чим іншим, як кляузним доносом (засудити і покарати!), достойним кращих зразків таких «творів» періоду «лисенківщини» в радянській науці. Але ви, мабуть, від перехвилювання забули, що ті часи минули, що сьогодні XXI ст., і Україна, як самостійна держава, живе і розвивається в умовах демократії….

 
Те, що ви називаєте майже галіматьєю, захищено патентом №2119445, зареєстрованим «Роспатентом». Хай вам стане відомо, що одним із співавторів цього патенту є всесвітньо відомий вчений М.Лідаренко….

 
Уся наша нечуйність, боягузтво наше, зрада і пілатство, грубість і дурість на протязі всієї історії Возз’єднання України є, по суті кажучи, абсолютним звинувачувальним актом, є чимось таким, за що людство має до нас ставитися з презирством, аби воно, людство, думало про нас. У нас не державна, не національна і не народна психіка. Ми вічні парубки, а Україна наша вічна вдова».

 
На этой эпической ноте можно было бы закончить, но не удержусь, потому что как раз в самом интересном месте редакция разводит руками и вопрошает: Редакторы обратили внимание на научные регалии авторов публикации — под статьей стояли подписи докторов наук, профессоров известных вузов, академиков. Уже одного этого было достаточно, чтобы редакция приняла статью к рассмотрению… Газета в нашем понимании — это зеркало, а не ВАК или прокуратура… А какое решение в таком случае принимать редакции?..

 
Ну раз редакция спрашивает, то я скажу. После того, как редактор научного отдела получил статью с феерическим содержанием (а определить он это может только в том случае, если он интересуется современным состоянием науки) за подписью профессоров и академиков, то он, редактор, должен был потереть руки от удовольствия и понять, что удача повернулась к нему лицом. Это означает начало увлекательного журналистского расследования, которое в конечном счете должно породить статью, которая действительно станет зеркалом современного плачевного состояния украинской науки.


(no subject)

По следам предыдущего поста возникли
вопросы на тему сознания. Вместо ответа я решила просто опубликовать первую главу книги
Thomas Metzinger Bewußtsein – Beiträge aus der Gegenwartsphilosophie. (Сознание-Записки разъяснения из современной философии). Поскольку переводила я, причем левой ногой, то прошу о снисхождении, если что не так. Речь идет о том, с какими научными проблемами столкнулась современная наука в попытке не только решить, а хотя бы сформулировать проблему сознания.

Einleitung: Das Problem des Bewusstseins

Каким образом в физической вселенной стало возможным появление сознания? Можно ли когда-нибудь представить себе, что что-то вроде сознательных переживаний может возникнуть на основе физических процессов? Возможно ли субъективное восприятие и возникновение внутренней перспективы вообще как части естественного порядка вещей – или мы на данный момент столкнулись с окончательной загадкой, с белым пятном на карте научного взгляда на мир, которое возможно из принципиальных соображений должно оставаться всегда белым пятном?

Проблема сознания является в настоящее время – возможно, наряду с вопросом о происхождении нашей Вселенной – крайним пределом человеческого стремления к знаниям. Именно поэтому она предстает перед многими, как последняя великая тайна вообще, и как наибольшая теоретическая задача сегодняшнего дня. По крайней мере, мы можем сказать, что решение этой головоломки посредством эмпирических исследований научной революции находится на первом плане. Гораздо более вероятно, однако, нечто совершенно другое: проблема в данном случае заключается в том, что это совершенно новый тип теоретической революции. Это проявляется в том, что при ближайшем рассмотрении совершенно не ясно, в чем заключается загадка сознания вообще, и что мы примем в качестве убедительного решения этой загадки. Во-вторых, здесь речь идет об очень большом ощущении нас самих: это всегда наше собственное сознание, которое мы хотим понять. Поэтому проблема сознания является также проблемой самопознания. Она затрагивает всех нас, а не только в философии или отдельных науках.

В-третьих, именно по этой причине можно предположить, что такая революция, – если она произойдет – будет иметь крупные социальные и культурные последствия, нежели любая другая теоретическая революция до нее. Это могут быть либо последствия радикально изменного представления о нас самих, а также внедрение новых технологических эмпирических данных, например, из области нейрологии, или исследований искусственного интеллекта. Эти три причины привели в последнее время к нарастающему беспокойство в вовлеченных областях науки, а также к растущему интересу широких слоев общественности по вопросам, относящимся к связи между мозгом и сознанием.

Стало ясно, что мы уже в течение некоторого времени находимся на пути к новой теории сознания (или разума, в тексте аналог слова mind). Эта новая теория сознания также является теорией о том, что является сознательным переживанием. Она также будет первой теории такого рода в истории человечества, которая содержит солидный эмпирический фундамент. Как представляется в конце этого тысячелетия, теоретическая революцая носится в воздухе и затрагивает ранее неизвестным способом нас самих в нашем самопонимании. Хотя на эмпирической стороне исследований сознания есть лишь немного признаков, которые указывают на такое развитие событий, загадка сознания продвигается как "тайный фронт исследований" уже целым рядом научных дисциплин. Это развитие, в свою очередь, натолкнулось в философии на огромный интерес.

За последние десять-пятнадцать лет также и в философии наблюдается о резко растущий интерес к проблеме сознания. Недавно созданы целый ряд журналов и научных организаций, все чаще проводятся крупные конференции на тему "сознание". Нынешняя ситуация стала поэтому настолько интересной, что сейчас из разных дисциплин – от квантовой физики через нейробиологию до когнитивных наук – делаются серьезные заявки в отношении такого явление, как "сознание". Многие из этих заявок из эмпирических наук в философии сознания (mind) наблюдаются с большим вниманием. В то же время все больше и больше эмпирических исследователей признают, что именно философы были теми, кто первыми обнаружили в свое время теоретическую проблему, сформулировали в разных вариантах и на протяжении веков разрабатывали все новые способы решения: термин «сознание» по своему происхождению является философским термином. Именно поэтому в нейрологических и когнитивных науках, а также среди широкой общественности, наблюдается рост интереса к серьезной и обознанной с эмпирикой философии разума. На это указывает, среди прочего, еще и тот факт, что целый ряд выдающихся исследователей мозга уже давно начали публиковать популярные книги философского содержания.

Этот повышенный интерес также выражается во все возрастающей междисциплинарной взаимозависимости философии с приграничными районами исследований в нейрологии, когнитивных и компьютерных наук. Многие считают, что мы именно сейчас направляемся на одну из величайших научных революций в истории человечества, но эта революция произойдет только тогда, когда уровень научно-исследовательских связей по всем специальностям значительно возростет. С другой стороны, становится все более ясно, что объединение научно-исследовательской деятельности должно быть систематическим. Такая ситуация привела к тому, что со стороны эмпирических исследований сознания, – таких видных теоретиков, как Роджер Пенроуз – звучит призыв к созданию новой науки «Науки сознания»

Эта идея, конечно, более чем впечатляет. Мы не должны забывать, однако, две вещи. Во-первых, вопрос о создании отдельной "науки о сознании" – по крайней мере, с точки зрения философии – что угодно, только не новая идея. Если хотите, можно точно также для примера все феноменологическое движение (вместе с его ограничениями), тоже считать именно такой наукой. В более широком смысле, философия, как любовь к мудрости и царица наук, конечно же всегда была именно наукой о сознании. Идеал самопознания является также выражением классического идеала философии. Таким образом, нынешняя эйфория профессиональных философов легко попадает под подозрение, как интеллектуальное модное увлечение. Во-вторых, есть – как и всегда – серьезные сомнения по поводу смысла, и шансов на успех такого предприятия вообще. Поэтому надо себя спросить: будет ли ли термин "сознание" выделен в независимую и последовательную предметную область, которому будет отвечать одна автономная область исследований?

Что могло бы быть предметом, методами и целью такой новой области исследования? С этим вопросом мы вновь коснулись нашей отправной точки: что на самом деле является проблемой сознания? Может ли эта проблема решиться ресурсами естественных наук? Что есть именно то, что мы хотим знать? Эта последняя часть вопроса – фиксация эпистемологической цели – это уже, как правило, философский вопрос. Как философы, мы также хотели бы знать, как стало возможно, что такое сложное явление, как сознание, возникло в физической вселенной: мы ищем терминологически убедительный анализ этого явления и его связь с объектами мира. Первая задача заключается в терминологической ясности. Как эмпирически ориентированные исследователи мы хотим знать, как это могло бы на самом деле произойти: мы заинтересованы в истории этого явления в нашем мире. Есть ли нейронные корреляты сознания? Какие существуют формы обработки информации в головном мозге, которые приводят к возникновению таких условий, которые мы описываем как наш сознательный опыт? Такие вопросы характерны для второй цели на пути к лучшему пониманию феномена сознания, который состоит из переработки эмпирически богатой теории сознания.

Как появление сознательного переживания уживается в этом мире с естественным законами, где они доминируют? В конце концов все, что мы знаем, это то, что появление сознания является весьма недавним феноменом с момента зарождения нашей физической вселенной, поэтому здесь опять мы можем сказать, что мы, в некотором смысле, сами являемся этим явлением. Появление первых живых организмов с развитой нервной системой, а следом за ними и человека, явились событиями, которые с космологической точки зрения только что произошли. Идея о том, что в некотором смысле ми сами являемся этим феноменом, в данном случае, ведет к третьему предварительному ответу на вопрос, что собственно мы ожидаем от удовлетворителетвояющей нас теории сознания.

Для того чтобы быть действительно убедительной, такая теория должна быть не только терминологически последовательной и эмпирически правдоподобной: в конечном итоге мы должны согласиться с этой теорией, как теорией нашего собственного внутреннего опыта. Она должна содержать тонкость и феноменологическое богатство этого опыта и действительно серьезно рассматривать внутреннюю перспективу переживаемого. Прежде всего, она должна объяснить нам, как перспектива от первого лица связана с перспективой от третьего лица, которое само по себе является оперирующей наукой. Если взять для примера случай, когда существует интуиция, которой мы владеем благодаря собственному сознанию, и радикально ошибочная интерпретация этой интуиции посредством нашей повседневной психологию, то мы по крайней мере ожидаем подробного объясненя, почему мы так обманываемся о нашем собственном сознании. В любом случае ясно, что серьезная теория сознания должна принимать во внимание феноменологическое богатство, разнообразие и многообразие нашей внутренней жизни. К счастью, именно в связи с этим сформировался широкий консенсус: существует – по крайней мере, в философии разума – только несколько примеров наивных и идеологических форм редукционизма. Уже давно стало ясно, что примитивные науки, которые замещают понимание тонких структур и глубины нашего сознания просто за счет внедрения нового материалистического жаргона, уходят от реальных проблем в сторону.

Проблемы на пути к убедительной теории сознания, коренным образом отличается от других нерешенных проблем в области естественных наук. Несмотря на то, что физика, химия или биология в их триумфальном шествии уже решили многие из основных загадок в своей предметной области, то, конечно, у этих дисциплин содержится все еще значительное число белых пятен на карте. Эти науки далеки от возможности в полной мере описать всю стоящую перед ними проблематику. Тем не менее для этих дисциплин в значительной степени понятно, что представляет собой решение их проблемы. Для феномена сознания это не так и по целому ряду причин.

Чтобы чтобы иметь возможность серьезно говорить о науке сознания, надо сначала ответить на серию самых элементарных вопросов. Это можно проиллюстрировать, развернув внимание назад на объективную историю феномена сознания в физическом мире. Мы уже убедились в том, что осознанный опыт есть нечто, что появилось позже. Кроме того интересно, что с появлением сознания разворачиваются внутренние миры, пространства внутреннего опыта. Эти пространства однако являются индивидуальными: во Вселенной, лишенной главной отправной точки внезапно взникают множество Я-центров, координационных центров сознания. Каждый из этих центров сознания представляет собой особое видение мира. Эта перспектива является тем, что философы называют «перспективой от первого лица». На каждую из этих перспектив завязано в свою очередь, свой собственный феноменальный мир. Эти отдельные миры содержат кроме всего прочего исторический аспект. Вместе с ними почти всегда возникает психологическая биография – именно то, что мы называем нашей "внутренней жизнью". Следовательно, можно было бы также здесь говорить о истории появление мира, о феноменальной космологии: в и через каждого из нас временно разворачивается собственный космос сознания, субъективная вселенная. Таким образом, первая часть этой проблемы заключается в том, чтобы понять, как в нашей объективной вселенной постоянно появляется и исчезает множество субъективных миров. Это соответствует вышеупомянутому проекту понимания эмпирических исследований сознания. Объективная история происхождения субъективных вселенных, эволюционно-теоретическая нейробиологическая этиология сознания, однако является лишь частью того, что представляет собой реальная проблема сознания. Философская часть проблемы состоит в том, чтобы понять, как мы сами можем быть такими субъективными вселенными, и, прежде всего, понять, что все это действительно означает. Как подсказывает интуиция, поверхностный набросок сознания как феномен, связанный с индивидуумом, принимается нами как очевидная вещь. Но понимаем ли мы, что мы говорим, когда мы описываем себя как динамичную субъективную вселенную, которая содержит что-то вроде центра и временно появляется в объективной Вселенной? Я думаю, что нет.

До того, как наши общие представления о целях превратятся в конкретные научно-исследовательские проекты, нам необходимо провести тщательный анализ терминологической проблематики. Эмпирическая практика и философская мета-теория должны идти рука об руку. Даже в этот момент явственно видно, что проблема сознания только тогда может быть решена, когда целый ряд дисциплин будет работать вместе систематическом и продуктивно. В данном контексте Оуэн Фланаган сформулировал проект "Единой теории сознания". Эта идея является очень увлекательной. Ей отвечает ранее отмеченное наблюдение о том, что действительно из целого ряда очень разных областей исследования все громче звучит призыв к созданию независимой дисциплины для изучения сознания.

Такие исследовательские вопросы являются типичными для ситуации, в которой основные теоретические прорывы продвигаются к пределам нашей досягаемости. Они также ясно показывают на второй аспект, который превращает проблему сознания в особую проблему. Из общих научных теоретических методов классификации, в особенности методический канон новой "науки о сознании", становится более, чем неясно: какими методами, с которыми мы можем подойти к проблеме сознания? Какая связь между этими методами? В конце концов, типичное философское возражение здесь будет звучать следующим образом: если мы наше собственное сознание действительно рассматриваем как завязанный на индивидуальную перспективу феномен, в таком случае мы не можем в принципе приблизится к его раскрытию объективными методами поиска, потому что эпистемологический суть и сила этих методов заключается именно в том, чтобы держаться от внутренней перспективы как можно дальше. Однако если мы начнем серьезно думать о том, что означает, сознательный опыта, как субъективный феномен, то мы вернемся к нашему первоначальному вопросу: что это такое, что мы действительно хотим знать?

Последний аспект этого вопроса состоит в том, что на нынешнем этапе междисциплинарных исследований сознания, Explanandum является каким угодно, только не ясным и понятным. Сознательное переживание, конечно, в действительности является не единственной проблемой, а пакетом проблем. Вопрос заключается в том, что является составляющими элементами этого пакета и каким образом они связаны между собой, и является ли одним пакетом проблем. До тех пор, пока нет убедительных ответов на три аспекта нашего первоначального вопроса, существует опасность того, что нынешняя увлеченность предметом сознания приведет к модной эйфории, которая в конце не приведет к ощутиму прогрессу.

Поэтому мы должны откровенно признать, что исследования сознания в настоящее время еще находятся на препарадигмарной стадии: в настоящее время не существует ни одной теоретической основы, из которой действительно может возникнуть такая вещь, как наука о сознании. Для этого, чтобы создать для этого бэкграунд , необходимо ответить не только общие вопросы, такие, как эпистемологические цели, методические каноны, а также каталог Explananda. Как сейчас станет видно, в действительности существует целый ряд подробных вопросов, с которыми нам придется столкнуться, если мы хотим узнать, является ли идея создания единой науки о сознании результатом не только увлекательный, но и последовательной мысли.

Оставшаяся часть этого введения попробует приблизиться к проблеме сознания в три этапа. Первый шаг будет состоять в попытке обратить внимание в основном на феноменологические особенности сознания. Речь идет о том, чтобы предложить первое описание трех конкретных свойств, которые делают это явление действительно особой проблемой. Вторым шагом должен стать переход от феноменологического анализа на аналитический уровень: всеобъемлющее описание должно превратиться в список терминологических проблем. Поэтому во втором разделе, я буду пытаться дать читателю краткий перечень этих проблем причем так, как они видятся с точки зрения философии сознания. Третий этап будет состоять в установлении контакта с нынешней дискуссией, и вмешиваться в нее. В четвертом и последнем разделе введения находится информация о структуре и задачах этой антологии.