Креш курс биологии сексуальности для филологов-феминисток. Часть2.

Часть 1
здесь.

Я самого начала разочарую тех, кто ожидает в этом разделе ответов на все вопросы. Скорее я буду сама ставить вопросы, хотя может быть для кого-то что-то и проясниться. В общем вы увидите, как биологическое и социальное начинает причудливо переплетаться и как в конечном счете сложно формируются и выглядят наши социально-биологические роли.

Итак, прежде всего разберемся с инстинктами. Нам будет проще понять суть различий в понятии инстинктов между человеком и животными, если мы посмотрим на структуру инстинкта, которую предложил Конрад Лоренц. Он состоит из трех основных частей: (1)н
ейрональная сеть, которую называют врождённый разрешающий механизм ВРМ (innate releasing mechanism), который в ответ на (2)
релизер (внешний сенсорный стимул, сигнал от индивидуума к индивудууму) запускает (3)
фиксированную форму действия ФФД. О научных проблемах расшифровки этих всех механизмов у животных хорошо, хотя и не бесспорно, описано
тут. У животных эти все компоненты работают железно, независимо от опыта и инстинкт всем комплектом передается из поколения в поколение. И вот есть подозрения, что у человека если врождённый разрешающий механизм ВРМ и запрограммирован генетически, то частично релизеры и фиксированная форма действия перенастроены на вторичные
механизмы.

Проще будет понять, если я приведу пример. В сообществе феминизм живо дискутировалась тема
инстинктивности материнства. На обсуждение ставился вопрос: «… .материнское поведение женщины определяется не ее инстинктами, а поведенческими стереотипами, усвоенными в семье, социальными нормами общества, влиянием малых социальных групп, а также конкретным опытом взаимодействия с конкретными ребенком.»

Если мы усвоили структуру инстинкта, то в вопросе инстинктивности материнства нам сейчас кое-кто прояснится, а именно, где заканчивается врожденное, а где начинается опыт и научение. Как раз вышла статья «
A Specific and Rapid Neural Signature for Parental Instinct», где ученые сообoают о том, что им удалось с помощью магнитной энцефалографии обнаружить участок в мозгу, который активировался в ответ на созерцание лица младенца и не активировался при созерцании взрослого лица
независимо от того, имели подопытные родительский опыт или нет. И этот участок находится в орбитофронтальной коре, которая задействована в реакции на вознаграждение, что предполагает идентификацию нейронального базиса, который задействован в реализации материнского инстинкта. То есть будем считать, что первый врожденный компонент этого инстинкта мы уже нащупали. Релизером в данном случае выступают какие-то особенности строения лица младенца, которые непосредственно распознаются мозгом родителя. А вот что касается фиксированной формы действия, то тут уже как ни крути, чистое научение. Но пока мы дойдем до научения, давайте до конца разберемся с этим участком. Мы пока знаем, что он есть. Мы не знаем достоверно, отличается ли он у женщины и у мужчины, имеет ли какое-то влияние характер родительского опыта, эмоциональное состояния и мы не знаем, главное, когда он появился в мозге? Был ли там встроен изначально? Или?… И тут мы вернемся к аналогии с речевым центром. Вполне вероятно, что этот центр материнского инстинкта есть в зачаточном состоянии, но для того, чтобы он инициировался подобно речевому, надо какие-то определенные стимулы и вполне вероятно что тут тоже может быть критичный период где-то в раннем возрасте. Как должен выглядеть сигнал для инициации материнского инстинкта я вобще судить не берусь. Вполне вероятно, что эти те самые пресловутые игры в куклы. Инициируется этот участок у мальчиков так же само по тому же принципу? Не ясно.

Кстати, описание личных переживание участников сообщества ru_childfree косвенно подтерждают эту идею. Сочное подробное описание отвращения к детскому лицу наводит на мысль, что тут не так себе простое неприятие. Вполне вероятно, что в голове действительно не работает определенный девайс.

Если мы с распознаванием «мозг матери – лицо ребенка» разобрались, перейдем к поведению. Тут возникает вопрос, насколько вероятно появление различных моделей поведения (фиксированных форм действия, выражаясь терминологией инстинкта) ребенок (отец)-мать? Они произвольны? Я думаю, что они могут трансформироваться в каких-то рамках, но вряд ли до конца произвольны. Исходя из того, что этот центр расположен в орбифронтальной коре и связан с получением вознаграждения, можно предположиться, что ориентир – получение конечной сатисфакции и удовольствия от совершенного действия. И тут включаются в работу уже другие участки мозга и нейрональные пути. Проще выражаясь, мы увидели лицо младенца, активировались и совершили с ним действие, которое принесет нам удовлетворение.

Там в дискуссии в феминистическом комьюнити ставится резонный вопрос: «Все паттерны материнского поведения бесконечно модифицируются и при случае заменяются на свою противоположность (например реакцией на плач ребенка может быть с равной вероятностью как попытка накормить, так и избеиение).» Если избиение приносит моральное удовлетворение, то вполне возможно, что это и избиение. По какой причине избиение может приносить моральное удовлетворение это тоже сложный вопрос. Можно об этом поразмыслить на досуге, однако я должна заметить, что бесконечная модификация это весьма спорное утверждение. В большинстве случаев мы все-таки наблюдаем факт, что паттерн «попытка накормить» превосходит по силе материнское раздражение и усталость. Что наводит на мысль, что он зафиксирован в поведении достаточно прочно, хоть и модель поведения результат обучения.

Итак, когда мы разобрались с материнским инстинктом, перейдем к сексу. В первой части мы убедились, что половая идентификация заложена в голове и она наверняка намного сложнее и комплекснее, чем мы можем себе представить. Мозг женщины и мозг мужчины разные. Зачем это надо? Самый простой ответ – реализация того самого квази-инстинктивного поведения, которое направлено на совокупление. Точно так же как и в случае «мозг матери – лицо ребенка», тут работает аналогия «мозг мужчины– женщина» и «мозг женщины – мужчина», при этом для мозга мужчины «женские» релизеры совсем не такие, как для женского мозга «мужские» релизеры.
Тут есть немного на эту тему. Мне кажется, сексуальные роли, несмотря на ряд трансформаций, находятся как раз в этих инстинктивных рамках. Где-то после рождения и во время большой перестройки мозга в подростковом возрасте, инициируются зоны мозга, ответственные за реализацию программы сексуального поведения.

Я никого не удивлю, если скажу, что сексуальное поведение и развитие участков, ответственных за сексуальное поведение находится под контролем гормонов. Давайте в качестве примера рассмотрим тестостерон, который в большой мере определяет сексуальное поведение мужчины.

В дискуссии к прошлому посту очень кстати коментировала практикующий эндокринолог, которая очертила для меня ряд вопросов, в которых обычно люди путаются. Например, мы говорим, что тестостерон, мужской гормон, вызывает агрессию. Это утверждение базируется на исследовании поведений крыс, обезьян, человека. То есть мы с большой долей уверенности можем сказать, что гормональный сигнал воспринимается мозгом трансформируется в определенный тип поведения. Эндокринолог говорит, что тестостерон повышает общую возбудимость, а вот как это интерпретирует мозг и во что это выльется, это вопрос воспитания. И да, и нет. Во-первых, тестостерон изменяет уровень нейротрансмиттеров. Коль скоро мы можем исключить вопрос воспитания у крыс, то можем предположить, что тестостерон узнается участками мозга, которые напрямую ответственные за поведение. Там довольно сложный нейронный путь из гипоталамуса через средний мозг на передний, там же в гипоталамусе самая большая плотность рецепторов, узнающих эстроген и тестостерон. У человека, мы помним, все сложнее. За агрессивное поведение отвечают те же эволюционно древние участки мозга, но они находятся под контролем коры головного мозга. А вот тут мы уже опять подобрались к социуму. Кора головного мозга отвечает за научение, контроль за действиями и оценку последствий действий во времени. Ощущение агрессии рождается в мозгу и так и эдак, в зависимости от силы полученного гормонального сигнала, эффективности его восприятия рецепторами, скорости процессирования нервными клетками, а вот что мы из него сделаем: разорвем на себе рубашку, проломим стену или набьем морду кому, это уже вопрос воспитания и в компетенции префронтальной коры.

Это все очень упрощенная схема возникновения агрессии, которой на самом деле насчитывается много разновидностей и которая проходит по разным нейронным путям и вызывается не только тестостероном, но и кучей других гормонов и факторов, их комбинацией и взаимодействием. Но вернемся к сексу. Коль нам уже ясно, как это приблизительно работает, мы можем прикинуть, какие у нас шансы втиснуть нашу природу в социальные рамки. Итак, мы уже опять со спокойной душой говорим, что мужские гормоны определяют поведение мужчины (более агрессивное), а женские гормоны – женское (менее агрессивное), воздействуя на эволюционно древние участки мозга. Это все перепутывается с сетью различных врожденных разрешающих механизмов (напомню, один из компонентов инстинкта, может быть инициирован, а может и молчать), передается на кору головного мозга (которая обучается) и все это выливается в какие-то модели сексуального поведения, которые с одной стороны обучаемы корой мозга, а с другой стороны необучаемы, потому что совершенно конкретные импульсы генерируются в «необучаемых» частях мозга.

И это все накладывается с одной стороны на биологическую вариабельность (начиная от естественного количества гормонов, рецепторов, нейротрансмиттеров, скорости передачи нервного сигнала), и на опыт (который хоть где-то и унифицирован культурными традициями, но с другой стороны усваивается с разной скоростью и эффективностью). Однако при всем разнообразии возможных комбинаций поведения, оно все еще не до конца произвольно и находится в каких-то биологических адаптивных рамках, и это все изучает направление mating intelligence в рамках social brain. Чтобы немного развеселить скучающую публику, приведу пример: большинство женщин все-таки возбуждается на конкретные маскулинные сигналы и доминирующее поведение мужчины (гормональный и чисто биологический акт), но при выборе кандидатов для длительного союза или для короткого, они руководствуются совершенно разными критериями (обучение и опыт). Точно так же и с мужчинами.
Тут есть интересный материал на эту тему, а
тут это рассматривается с серьезного аспекта философии и психологии.

То есть как ни крути, вынести секс за рамки пола не получается. Точно так же, как невозможно вынести сексуальное поведение за рамки общества, но эти рамки должны лежать так, чтобы как можно меньше людей испытывали дискомфорт от усвоеных им ролей. Мне недавно на глаза попалась статья о сексуальных расстройствах у турецких женщин. Статья интересна тем, что Турция с одной стороны выразительно патриархальная страна, но с другой стороны уже есть возможность поинтересоваться у женщин, как им там в патриархате живется. И вот оказалось, что действительно, есть целый ряд расстройств, которые вызваны как раз культурными традициями.

Другой, противоположный эффект, описывают в Англии феминистки. Все усилия феминисток по де-oбъективизации женщин в сексе вылезли в неожиданный феномен. Еще с викторианских времен проводилась длительная просветительская работа о том, что женщина не oъект секса, пассивная роль это плохо, нельзя давать собой пользоваться, надо проявлять активность и говорить о своих желаниях в голос. Женщины поняли это буквально. Одним из хитов летних продаж стала футболка «Трахни меня». Вот такая трансформация от ночнушки от отверстием до футболки, а суть не поменялясь. Как женщину не учи, а она все довольствуется своей ролью объекта. Феминистки признают, что это ответ на перекосы в обучении и обещают изучить явление глубже и сделать выводы.

Наконец мы дошли до дискриминации по половому признаку. То, что женщины и мужчины имеют не только разное анатомическое строение, разный мозг и могут реализовывать разные роли не повод для дискриминации. Большой соблазн сказать, что строение мозга и тела дает нам разные возможности в интеллектуальном или физическом приложении. Мозг очень пластичен, мы не знаем до конца его возможностей, что даже о склонностях к какому-то типу работ можно говорить с очень большой натяжкой. Но и говорить, что секс это причина неравенства в обществе можно говорить тоже условно. Примером может послужить тюремный коллектив, который только на первый взгляд унисекс, но дискриминация там процветает, при этом там тоже существуют различия между мужчинами и женщинами. Я очень рекомендую к прочтению эссе Людмины Альперн «
Новые амазонки, Или женская тюрьма как очаг радикального феминизма». Причина неравенства – жесткая иерархия и конкуренция в обществе вообще, к которой мужчины приспособлены значительно лучше, грубо говоря, благодаря своему тестостерону, который отвечает за агрессию и склонность к риску.

Что с этим можно делать, я не знаю. Кто-то предлагает бороться с этой системой вообще, строить комунизм, где не тот, кто сильнее, тот и прав, а по справедливости, но вот не получается: те, кто поактивнее и мотивированы (опять конкуренция), тем не дают, а те, кто пассивен, те не хотят. Кто-то предлагает переучить мальчиков на девочек еще в школе (до дискриминации мальчиков один шаг). Кто-то предлагает научить девочек драться (На правах рекламы:
провожу курсы самозащиты для женшин). Что касается ролей в обществе, то критикуя доминантую позицию мужчин, феминизм склонен упускать важную обратну сторону медали. Доминантность в большой мере предполагает и такое качество, как опека, ответственность и забота. Я спросила как-то своих мужа и отца, что с их точки зрения есть наиболее значительной задачей в семье при том, что в обиходе роли жены и мужа перекрываются: заработок одинаков, домашние обязанности распределены поровну, воспитание детей дело двоих. И они мне ответили, что есть нечто, что не дает им расслабиться ни на минуту, не уходит из головы никогда и мотивирует – это постоянное чувство ответственности за будущее семьи.

Креш курс биологии сексуальности для филологов-феминисток

Я не просто так молчу, потому что мне нечего сказать. Просто работа подвалила, работаю. Иногда захожу в ЖЖ развлечься и отдохнуть. Зашла, и споткнулась об феерическое-феминистическое на голубом глазу «"в сексуальности человека нет ничего природного, токма научения и культурные установки"». И вдогонку: читайте умные книги, все узнаете. На слабое уточнение, не являются ли учебники биологии умными книгами, следует надменное «пора бы уже к вашим годам знать, что то, что излагается в школьных учебниках, это пережёванное и максимально упрощённое знание. которое, к тому же, может уже и не соответствовать современным научным представлениям о предмете».

Ну, знаете, боритесь за равные права, я вам даже помогу, но на мою любименьку ути-пуси биологию свои лапы не поднимайте.

Там же, другая феминистка, филолог: «интересно, а каким же еще контекстом обусловлено распределение сексуальных ролей? Конечо же не биологией» Я еще попробовала возразить, дескать развитие мозга, и, как следствие, поведения – это всегда комплексное взаимодействие биологических особенностей и социума и ссылочку даю на список научных статей по тематике. В ответ, конечно же получаю «вы точно читали хотя бы названия статей, ссылку на которые мне кинули? можете даже не отвечать. дальнейшее продолжение беседы мне не интересно.» А между тем, первая же статья в списке «
Common Genetic Effects of Gender Atypical Behavior in Childhood and Sexual Orientation in Adulthood: A Study of Finnish Twins.» Пожалуй, я действительно не буду продолжать беседу с теми, кому не интересно, а продолжу тут, возможно кому-то действительно интересны современные научные представления о
. предмете.

Представление гуманитарно-филологиически-ориентированн
ых феминисток просты и понятны. Природа нам обеспечила немного разную анатомию в области таза, немного разный гормональный комплект, а вот то, что мы потом придумаем с этим делать, это исключительно культурно-социальная прерогатива. Признаемся честно, сермяжная правда в этом есть. Но тут появляется закономерный вопрос, а что кроме анатомических различий нашего тела определяет нашу половую принадлежность в голове и насколько это действительно биологически предопределено.

Итак, прежде чем мы выбросим наворожденного в социум, посмотрим, что с ним поисходит в утробе. Слияния двух половых клеток образуется два принципиально разых кариотипа (хромосомных набора) ХХ и ХУ, которые отличаются по одной принципиальной хромосоме Х или У, плюс определенных набор различных хромосомных аберраций: ХХХ, ХХУ, ХУУ, ХО. Реализация такого генетического материала обеспечивает формирование первичных половых признаков. Например гены У хромосомы такие как SRYи ZFY запускают каскад молекулярных событий, которые приводят к анатомической маскулинизации плода. И есть примеры, когда мужской кариотип ХУ с поломками в молекулярных путях передачи сигнала развивает вполне женский фенотип даже между ног. Это любимая тема феминистического течения, ориентированного на матриархат, дескать в утробе изначально все девочки. Но гениталии гениталиями, а что там у нас с мозгом?

Я очень кстати написала
статью про внутриутробное формирование еще одного важного органа, который, как оказалось, играет не меньшую, а даже значительно большую роль в формировании половой идентификации, а именно мозга. Мозг в утробе формируется с одной стороны под контролем реализации собственной генетической программы на определенном гормональном фоне, а с другой стороны на гормональном фоне матери. И есть большие подозрения, что там в голове формируется нечто, что в последствии помогает нам идентифицировать себя как мальчика, или как девочку, причем не просто взглянув на свои гениталии. И если это нечто формируется некорректно, то проявляется то, что называется гендерным дискомфортом. Как пришли к этому пониманию ученые?

На самом деле ученые ограничены в методах и подходах в изучением биологических особенностей развития человеческого мозга и реализации его функции в какие-либо поведенческие реакции. Проводить экперименты на человеке сложно и неэтично. Это с мухами-дрозофилами
все просто. По линку еще одна статья, которая была в списочке, который я любезно предоставила феминисткам для ознакомления. Там речь идет о мутантных дрозофилах, самочки которых демонстрируют явный поведенческий дефект, а именно холодность и равнодушие к желающему спариваться самцу. Определили, что там в геноме именно поломалось, починили генноинженерными методами и вот самочка опять как новенькая и готова к спариванию. Дискутируют, что вероятно дефектный ген отвечает за формирование нейронального субстрата в мушином мозгу, который определяет поведенческие реакции. Вы скажете: мы ж не мухи в самом деле, у нас все сложнее. И будете правы.

Обезьяны нам как бы ближе и на них можем проводить бесчеловечные опыты (привет, защитники прав животных). Гормональной терапии человека предшествовали опыты над макаками резус, где было четко показано, что добавление андрогенов самочкам меняет ее поведение на «мужеподобное». Поведение меняет! То есть уже тепло, значить певедение очень зависит от гормонов, которые действуют на мозг. Но человек даже не макака. Тут есть серьезный пробел, которые не позволяет нам до конца экстраполировать животые поведенческие реакции на человека и на этом пробеле базируются многие феминистические идеи.

Дело в том, что у человека нет инстинктов в строгом биологическом смысле и мы к этому еще вернемся ниже. То есть большинство из нас вероятно интуитивно ощущает, что стремительное наполнение пещеристых тел в ответ на созерцание обнаженного тела или наполнение груди в ответ на созерцание младенца имеет что-то от животных и плохо подконтрольно нашему рациональному мышлению. Во всяком случае кажется, что две функции, которые обеспечивают продолжительность рода: непосредственно совокупление и уход за детьми, еще не совсем редуцировано. Однако фишка в том, то у тех немногочисленных примерах детей-маугли, которые выросли вне социума, не развиваются ни сексуальные, ни отцовско-материнские паттерны поведения. Ага, скажут феминистки, мы ж говорили! Культура и социум! Но они будут и правы и нет.

Единственное, что мы можем точно сказать из этих примеров, это то, что развитие этих паттернов находится в единой связке с нашим сознанием и
самоосознанием, с нашим «Я». И в этой же связке находится и речь. И тут начинается самое интересное, потому что для того, чтобы развилась речь, нам необходимо иметь как минимум речевой центр в мозгу, который в процессе развития человека в социуме должен инициироваться речевыми импульсами сородичей, причем в определенный момент развития. Тут возникает идея, а не работает ли по такому же принципу гендерная идентификация или материнский «инстинкт»? Вернемся назад к пост-натальной гендерной идентификации.

Итак, младенец с определенными гениталиями выпорхнул на свет, акушерка посмотрела и говорит – девочка или мальчик! Ребенок получает идентификацию от сородичей и теперь должен с этим жить до тех пор, пока он сам не начнет себя идентифицировать и как-то определять свою принадлежность. И вот тут мы ступаем на территорию, которую затоптали феминистки, но все-равно попробуем разобраться.

Как я уже говорила, ученые, изучающие биологию поведения людей, стеснены в методах, поэтому довольствуются наблюдением и анализом врожденных аномалий, (тут анализируются особенности наследования явления между поколениями или обычно сравниваются генетически идентичные близнецы), или аномалий, возникших случайно в результате травмы или какого-либо воздействия извне (то есть без генетически предопределенного бекграунда). Так вот, теория о том, что половая самодентификация результат исключительно социального воздействия во многом базировалась на исследованиях
John Money (известного авторитетного ученого в области гендерной идентификации), в руки которому в 1966 году попал младенец, у которого повредили пенис в процессе обрезания. К тому же у младенца был еще единоутробный брат-близнец, которому при обрезании повезло больше, так что в руках ученого имелось одновременно генетически-идентичный материал и генетически независимая аномалия. Грех не воспользоваться. И вот он предложил родителям младенцу без пениса ничего не говорить, анатомически дорезать гениталии до девочкового вида, и растить как ни в чем не бывало как девочку. А начнется пубертет, подмешивать в еду эстроген, чтобы груди росли. И получилось вроде! Ученый мир праздновал успех. В 75 году немецкая феминистка Alice Schwarzer подняла это на знамена феминизма как доказательство того, что «способность беременеть это единственная разница между мужчиной и женщиной. Все остальное искусственно насаждается». В последствии этот случай тыкался каждому под нос, кто не верил феминисткам.

Но тут природа (Ага!), сыграла злую шутку. «Девочке» все больше казалось, что она не девочка. Сначала пробовали факт замалчивать, затем начали проводить психотерапию в надежде облегчить пребывание в «женском» теле. В 1997 году «она» не выдержала и обратился к
Milton Diamond, профессору анатомии и репродуктивной медицины, который и обнаружил, что у парня пенис отрезан искусственно. «Девочка» немедленно безошибочно идентифицировала себе как «мальчика», он завел семью, усыновил детей. Однако неурядицы в семейной жизни, последующий развод, смерть брата-близнеца и проблемы с родителями привели в 2004 году к суициду. Случай назвали "John/Joan" и душераздирающую историю этого парня вы можете почитать
здесь. Итак, давайте посмотрим правде в глаза, несмотря на наличие (или отсутствие) определенных первичных половых признаков, человек в основном безошибочно определяет свою половую принадлежность, независимо от культурно-социального бекграунда. И происходит это в голове.

Нельзя сказать, что до этого случая об этом не подозревали. Подозревали. И базировались эти подозрения на исследовании транссексуалов. Насмотря на упорно навязываемую социальную половую принадлежность, некоторые особи упорно отказывались отождествлять свой пол с тем, который однозначно казалось бы определяется. Однако случай "John/Joan" как козырь перебивал все научные построения. И только после того, как все стало на свои места, все с облегченем вздохнули и продолжили искать глубинную причину развития аномальной половой принадлежности. Тут опять таки исследования поколений, близнецов, аномалий. В общем не буду тут загружать подробностями, а просуммирую, что современным научным представлениям о предмете есть следующее: половая идентичность, совпадающая или несовпадающая с анатомическим строением, должна пониматься «меньше как вопрос выбора, а больше как биологическая предопределенность». Биологическая предопределенность означает генетические, гормональные и внешние факторы, которые действуя независимо или в комбинации влияют на развитие психологической половой идентификации. Конкретные молекулярные механизмы находятся в процессе интенсивного изучения.

(Финальное заключение Gender Identity Research and Education Society (GIRES) в
пдф тут)

Вы тут пока почитайте, а я передохну, а потом продолжу. Мы разобрались немного с половой самоидентификацией, предстоит теперь подумать для чего она вообще, причем тут инстинкты, сексуальность, а там уже до социума рукой подать.