О том, как журналисты в линках запутались.

Журналисты Летны ру продолжают радовать перлами:

В
первом сообщении про Иду журналисты на голубом глазу интерпретировали, что ископаемая находка эволюционно
D. masillae ближе к человеку, чем к другим приматам. При этом упоминали статью в
PLoS ONE, где черным по белому пишут
"We do not interpret Darwinius as anthropoid ".

Теперь им то ли кто-то на ошибку указал, то ли сами додумались и выпустили опровержение не менее идиотское
"Скелету Иде отказано в родстве с человеком" , которое начинается словами "
Палеонтологи засомневались в том, что недавно обнародованные останки обезьяны Darwinius masillae являются недостающим звеном эволюции человека", а заканчивается "
Таким образом, даже если выводы работы верны, то употребление термина "недостающее звено" неправомерно."

На самом деле, правильно было бы писать: "
Журналисты не разобрались в теме, не прочитали сами первоисточник и написали ерунду, а теперь сваливают все на палеонтологов". "Недостающее звено" очень даже правомерно, но не там, где померещилось Ленте ру.

Я все-таки запощу картинку.



via
chapeye

При Иду.

Сегодня немецкие пользователи Google с удивлением разглядывают логотип в виде странной наскальной росписи. Однако это не роспись. Знакомьтесь, это Ида.



Ида пополнит список самых знаменитых ископаемых в мире и уже сейчас ее называют 8мым чудом света. Назвал ее Идой норвежский палеонтолог Jørn Hurum по имени своей дочери. Впрочем, Ида уже получила нове имя –
Darwinius masillae.



Нашел этот ископаемый скелет палеонтолог-любитель в Германии неподалеку от Дармштадта еще около 20 лет назад. Скелет перекочевал по частям в частные коллекции и пребывал там, пока им не заинтересовался тот самый Jørn Hurum и не выкупил все части за $1 million в палеологический музей Осло. Вот тогда-то и открылась настоящая ценность скелетика. Вчера вышла
научная статья, которая описывает всю ценность находки (статья открыта для всеобщего просмотра). А ценность заключается в том, что это недостающий эволюционный линк между приматами и лемурами.

Ида жила около 47 миллионов лет тому назад в эпоху Эоцена и умерла в возрасте около одного года. Размером она с 60 сантиметров, у нее есть хвост, скелет и очертания тела напоминают современных лемуров. Однако некоторые особенности, например отставленный большой палец и плоские когти, приближают его больше к человекоподобным приматам (Anthropoidea), чем к полуобезьянам (Prosimiae). Ученые относят
D. masillae к новому виду семейства
Adapoiden.

Теперь очень важно усвоить, что эта находка действительно линк, но
не между обезьянами и человеком, а между человекоподобными приматами и лемурами, которые эволюционно разбежались где-то чуть раньше Иды. Однако согласно
известной схеме, все-равно появилась отечественная кривая
медиа-интерпретация
"Кроме того, большой палец этих существ был противопоставлен остальным, а стопа содержала таранную кость. Все эти признаки позволили ученым заключить, что эволюционно ближе к человеку, чем к другим приматам."

Еще про Иду
Darwinius masillae. :

Вчера вышла статья в Википедии

Интерактивный сайт про Иду.

Научнопопулярный блог с кучей ссылок на Иду.

Вот так-то!

На одном украинском политическом форуме уже 4й день обсуждают животрепещущую тему "Есть ли СПИД". Опрос даже провели. Результаты ошеломляющие: две трети из более трехсот опрошенных убеждены, что СПИДа нет. Две трети.

А я тут года два назад
еще удивлялась, про Нобелевские премии
за открытие вируса СПИДа рассказывала.

Это потрясающе. Люди не верят в то, что СПИД убивает, зато верят в то, что ГМО, например, опасно. У меня в голове не укладывается. Вообще-то тут
конструктивное предложение поступило:

"
Очень много проблем можно было бы избежать, если бы можно было ограничить доступ граждан к профессиональным медицинским данным…Убрав научные данные из сети и провозгласив об этом, утверждая, что в сети всё ложь, мы возможно чего-нибудь добьемся."

ГМО. Часть 2. Фирмы и фермеры.

Продолжим тему ГМО. На сей раз будет о фермерах, корпорациях, производителей ГМО семян и государственных арбитрах, а мы попробуем посмотреть на их непростые взаимоотношения с точки зрения потребителя. Хоть этот вопрос выбивается из общих вопросов, которые потребителю мог бы быть непосредственно интересным, я решила рассмотреть его вне очереди из двух причин. Во-первых, он встречался в опросе едва ли не чаще других, во-вторых, практически все ГМО, которые сейчас культивируются, изменены каким-то образом так, чтобы оптимизировать культивирование именно для фермеров. Мнение непосвященных на эту тему выглядит как смесь полуправды, полуинформированности и некоторых заблуждений, которые базируются в основном на слабом представлении фермерской жизни.

Открываю я как-то одну немецкую статью о ГМО в каком-то журнале, которая начинается трогательными словами "Семенные корпорации хотят запретить фермерам делать то, что они делали испокон веков – сохранять посадочный материал и высевать его на следующий год". Я подумала – как же мы мало знаем о сегодняшних фермерах. И о
корпорациях.

Для начала, нам надо осознать, что фермеры тоже как бы потребители. Потребители посадочного материала. А фирмы, которые поставляют семена – поставщики своего рода услуг. И у фермеров, и у фирм есть свои интересы, которые отличаются.

Фермеры, как и мы, потребители, бывают разные. Есть одиночные фермеры с маленьким хозяйством, есть среднее фермерство, есть большие сельскохозяйственные компании. У каждого из них разные возможности и эффективность, хотя и интерес общий – получить максимальный урожай.

Фирмы – производители семян тоже разные. Есть небольшие селекционные фирмы, специализирующиеся на одной культуре, есть середнячки и есть большие корпорации, у которых есть средства не только для селекции, но и для серьезных научных исследований и новых разработок. Фирмы заинтересованы продать посевной материал, причем их посевной материал должен быть привлекательным для фермера. Это понятно.

Фермеры пользуются нашей особой потребительской симпатией, потому как считается, что они преследуют благородную цель – накормить нас. Это приблизительно так же справедливо, как и то, что производители машин хотят дать нам возможность предвигаться, а банки хотят удобно хранить наши деньги.

И банки, и автомобильные заводы, и фирмы, производители семян, и фермеры хотят помимо всего прочего – получить прибыль.

Но вернемся к фермерам. Независимо от размера фермерского хозяйства, даже если это 10 соток, прежде, чем получить прибыль, надо раскошелиться. Сюда входит аренда земли, подготовка почвы, а это расходы на машины, топливо для них, удобрения для земли, полив гербицидами против сорняков (или ручная прополка), семенной материал, посев, обработка пестицидами против различных вредителей (или ручной сбор), полив, уборка урожая, сортировка, хранение. В результате, доход от урожая должен быть больше, чем расходы. И, если есть возможность сберечь урожай от вредителей или погодных условий или облегчить его обработку, то фермер этим обязательно воспользуется в меру своих финансовых возможностей. То есть мы догадываемся, если фермера не ограничивать – он готов вылить на поля такое количество пестицидов, которое ему позволит карман или законодательство, лишь бы урожай был хорошим.

Теперь мы подошли к посадочному материалу.

1. Миф 1й.
Ежегодная закупка посадочного материала – ноухау от ГМО.

Кажется логичным, что самый дешевый вариант, это достать из закромов свои прошлогодние семена. Но хранение это тоже дополнительные расходы: поддержание температурного режима в хранилищах, обработка хранилищ против вредителей и грызунов, кроме того, регулярное культивирование одного и того же материала часто приводит к накапливанию вирусных заболеваний или даже генетическому вырождению. Более того, часто меняется конъюнктура рынка – вчера было выгодно выращивать свеклу, сегодня есть госсзаказ на рапс. Поэтому многие фермеры предпочитают закупать готовый семенной материал и не только уменьшить расходы на хранение, а также понизить риски. Что это значит? Фермер не только покупает семена на фирмах. К семенам прилагается технология выращивания, а также гарантия, что материал качественный. И если семена не взошли или дали низкий урожай при соблюдении технологии, фермер требует выплату неустойки от фирмы производителя.

Но и это еще не все.

Например, кукуруза, сахарная свекла, шпинат, брокколи, лук и томаты дают значительно больший урожай, если высаживать
семена гетерозисных F1 гибридов . Собирать и высаживать семена от таких гибридов на следующий год не имеет смыла, они генетически расщепляются уже в следующем поколении. Производство таких гибридных семян – это сложный процесс, требующий ежегодного поддержания чистых линий с последующим переопылением, согласно сложных схем. Это делается все на семеноводческих фирмах. По некоторым оценкам, еще в 1965 году до 90% кукурузы и сахарной свеклы выращивалось именно гибридной. Это означает, что фермеры и так ежегодно покупают семена этих культур, что гарантирует им высокий урожай минус расходы на хранение.

Итак, вывод первый:
коль скоро мы собираемся сравнивать ГМО и обычные растения, то как минимум на примере кукурузы и сахарной свеклы мы можем смело утверждать, что ежегодная закупка семян этих двух культур – это обычная практика в фермерском хозяйстве и без ГМО. И никаких особенных протестов ни фермеров, ни беспокойства общественности этот факт не вызывает.

Теперь, когда мы уже знаем эту особенность фермерского хозяйства, перейдем к проблеме номер 2.

2.
Стерильные семена – угроза сельскому хозяйству, экономике и природе.

Факт 1.
Сегодня, в 2009 году, пока еще нет ни одного, допущенного к коммерческому культивированию, стерильного ГМО.

Однако к этой теме проявляют интерес с двух сторон, опровергая друг друга и всех запутывая, экологи и монополисты – производители семян. А когда на это накладывается конспирологический флер, то получается и вовсе непонятно.

Экологи, как им и положено, стоят на страже интересов окружающей среды и обеспокоены возможными непредвиденными последствиями – вруг какой сорт растений, в результате особенно удачной генетической комбинации, акклиматизируется в дикой природе и нарушит биологическое равновесие. Должна признать, что волнения экологов в общем-то понятны, хотя больше теоретические и умозрительные, чем фактические. Очень сложно, практически невозможно предсказать, какими свойствами должен обладать окультуренный сорт, чтобы вырваться на природу (сейчас эта тема стала модной, есть интересные факты и я со временем об этом напишу). Все культурные сорта «заточены» под человеческий уход и пока еще не было случая, чтобы какой томат или даже кукуруза «убежали» в дикую природу. Они не выживают. Есть еще риск переопыления с другими сортами, при условии, что растение переопыляется, или дикими предками там, где они еще растут. Например, жителям Европы не стоит волноваться о переопылении кукурузы с дикими видами, потому что их там нет. Пшеница, например, самоопылитесь, и риск переопыления с другим сортом всего 1% и то, при соблюдении целого ряда факторов. Впрочем, эти волнения, даже если они и обоснованы, точно так же касаются и традиционных методов селекции. Поэтому адресовать эти вопросы только ГМО не стоит. Однако, ученые озадачились этим фактом и стали искать методы, препятствующие распространению ГМО в природе (хоть и процент вероятности очень небольшой).

2а.
Какие есть возможности предотвращения неконтролированного распространения ГМО в природе?

Первым, самым очевидным и простым подходом – изучение возможности применения
цитоплазматической мужской (пыльцевой) стерильности. Существует определенный ген, который расположен в митохондриальной ДНК, который вызывает явление пыльцевой стерильности. Факт пыльцевой стерильности известен давно, уже в 1970 году 85% культивируемой американцами кукурузы, были гибридами, несущими этот ген. Преимущества этих гибридов в большей урожайности и возможности плотных посевов.

Однако оказалось, что эти гибриды неустойчивы к одному заболеванию, поэтому постепенно уходят с рынка за исключением некоторых стерильных сортов с особенно высоким содержанием жиров. Особенностями наследования и проявления пыльцевой стерильности у кукурузы и подсолнечника занимаются в Швейцарии, Германии, Болгарии и Франции. Вероятно, эта технология будет взята в будущем на вооружение.

Второй, более сложный подход,
перенос гена не в геном растения, а в геном отдельной органеллы – зеленого хлоропласта. Помимо того, что главная роль хлоропласта – фотосинтез, он еще содержит свой собственный геном. В пыльце хлоропластов нет, таким образом, пыльца всегда будет нетрансгенной и опасности переноса встроенных генов в результате переопыления отсутствует. Минус этой технологии в том, что встроенный ген будет работать только в зеленых частях растения. А если требуется его работа в семенах, то это не подходит во многих случаях.

Третий, пока что теоретический подход – изучение молекулярных причин, а также отдельных генов, которые контролируют переопыление: от генов, ответственных за нераскрытие цветка, до генов, ответственных за «распознавание» родственных геномов.

И совсем недавно, по мере развития технологии, открылся целый ряд новых возможностей, которые позволяют сделать генетически-модифицированные семена в следующем поколении невсхожими. Некоторые из них базируются на очень сложной технологии, о которой я уже рассказывала
на примере мышей. Суть заключается в том, что встраивается не один ген, а три. Только один из них несет важный или полезный признак, еще один кодирует специальный фермент-«убийцу», а третий, кодирует ген фермента, который вырезает блокирующий участок между ферментом-«убийцей» и промотором, который этот ген включает. Эта вся система активируется обработкой тетрациклином семенного материала перед продажей. Это только один пример, а таких систем разрабатывается много и могут рассматриваться как перспективные возможности для предупреждения распространения ГМО в природе. Тем не менее, к этой технологии больше всего вопросов от биологической эффективности, этической допустимости до экологической безопасности. Тема
активно обсуждается с точки зрения различных аспектов.

Все эти подходы в стадии изучения и разработки, хотя потенциально весьма перспективные.

Факт 2.
Над поисками самых различных возможностей препятствованию распространения ГМО в природе очень активно работают ученые.

Тут я позволю себе лирическое отступление. Как же так, почему гибридные гетерозисные семена, которые и так ежегодно закупаются фермерами, не вызывают широких дебатов, а возможное искусственное изменение генома вроде бы из благих намерений защититься от вероятного экологического риска – вызывает возмущение и споры общественности?

Тут уже появляются уши больших компаний, которые не прочь соединить полезное (невозможность распространения модифицированных семян в природе) с приятным (постоянным доходом). И многим очевидно, что защита интеллектуальной собственности стоит на первом месте, а оценка возможных экологических рисков на втором. Попробуйте поразмыслить над фразой : «защита интеллектуальной собственности, которая базируется на искусственно сконструированной невозможности выращивания второго поколения растений». Те, у кого это утверждение вызвало определенный внутренний моральный протест, могут смело записываться в противники
утилитаризма. Утилитаризм – этическая теория, где моральная ценность определяется полезностью. Мне кажется, что изучение и дискуссия об интуитивном этическом и моральном неприятии подобных ограничений находится в компетенции философов. Мы, потребители, тоже не сторонние наблюдатели, мы можем и обязаны высказывать свое мнение, чтобы они его учитывали. Однако, спустимся-ка с философских небес на землю.

Заманить фермера покупать заведомо стерильные растения можно в одном случае – когда они обладают каким-то признаком в культивировании, который может быть для него привлекательным. Это должно быть что-то значительно лучше традиционных сортов: небывалая урожайность, устойчивость к засухе, к холоду, к вредителям, болезням и к гербицидам. Оптимально – все в одном флаконе. Какой фермер от такого откажется? Однако, получить ГМ сорт со всеми качествами плюс стерильность пока еще невозможно, хотя дискутировать об этом можно начинать уже сейчас. Но мы оставим в стороне эту дискуссию, поскольку она все еще умозрительна, в то время как существуют и другие не менее интересные вопросы для обсуждения, актуальные уже сейчас. Например, …

3.
Экономическая угроза.

-Долгосрочные договора.

В вопросах промелькнула обеспокоенность, что произвоители ГМО-семян "подсадят" фермера на ГМО, как наркомана на иглу. Фирм, производителей ГМО-семян можно пересчитать на пальцах одной руки. Мы их все знаем, поэтому перечислять не буду, но уже и так понятно, что это сильно напоминает монополию со всем вытекающими отсюда последствиями. И действительно, фирмы проводят исключительно агрессивную политику маркетинга – например, заключение долгосрочных контрактов. Долгосрочные контракты – это именно та причина, по которой я старомодно пользуюсь карточками предоплаты на мобильном телефоне. Мне неприятно ощущение трехлетней кабалы у одного оператора и я хочу сама регулировать и контролировать расходы на разговоры. Уже ясно, что вопрос подобной "иглы" должен находиться в поле зрения антимонопольных комитетов, регулироваться соответствующим законодательством. Но запрещать ГМ-кукурузу в свете борьбы с агрессивной политикой маркетинга Монсанто, это все-равно, что запрещать все мобильные телефоны из-за долгосрочных контрактов операторов. Фирмы мотивируют это особенным удобством для фермера, нет необходимости заключать договора ежегодно, существует система скидок – это плюс. Но если меняется конъюнктура рынка и на следующий год выгодно садить рапс, а не кукурузу, то долгосрочный договор – это нехорошо. Этот вопрос должен решать для себя фермер, точно так же как я решаю, какого оператора мобильной связи мне выбирать.

-Патентование.

Вопрос неоднозначный, который точно так же имеет свои плюсы и минусы.

Сначала о хорошем и полезном. Пока еще различных ГМО очень немного. Определить наличие ГМО в продуктах мы можем только в том случае, когда мы точно знаем, какой ген ищем. Если сейчас на рынке два десятка различных ГМО первого поколения, которые кроме гена, кодирующего определеное качество, несут еще и маркерный ген, определить его не составляет большого труда. ГМО нового поколения уже не содержит маркерный ген и если будет, скажем, 100 разных сортов ГМ-кукурузы, то для того, чтобы определить, какая именно ГМ-кукуруза в продукте, надо сделать 100 отдельных анализов. А если там еще и соя, то задача усложняется. И это, опять таки, дополнительно уточняю, возмножно только тогда, когда мы знаем какие именно гены мы хотим там определить. Сейчас каждый сорт, который вышел из стен фирмы производителя, патентован и сопровождается самым подробным описанием гена, метода получения, вплоть до протокола детекции. Эта вся информация открыта и доступна для любого пользователя интернета. Таким образом, патент автоматически подразумевает строгое описание сорта и прозрачность информации. В этом заинтересованы и мы, потребители, и фирмы, и фермеры.

Я не вижу иного способа заставить фирму документировать ГМО, кроме как патентования. Любое иное обязывающее законодательство можно спокойно обойти, потому как стоит малоизвестной фирме выпустить ГМО с никому неизвестным геном, то никто и никогда не сможет его определить, кроме как полностью прочитать геном, что в принципе возмножно, но это стоит пока столько, что о рутинном методе речи не идет. А фирма может назвать его обычным сортом с хорошими качествами и выпустить на рынок, как конвенциональный сорт.

Однако, фирмы не останавливаются на патентовании сортов и патентуют системы регуляции работы встроенного гена. Я понимаю, за этим стоит грандиозная интеллектуальная работа, которую, наверное, стоит защищать. Но некоторые идут еще дальше и пробуют продвинуть патентование отдельных генов. Некоторые гены кодируют какое-либо определенное качество организма, например, засухоустойчивость. Патентование может подразумевает дальнейшее изучение этого гена, даже фундаментальное, только после выплаты мзды. Тут можно подискутировать на эту тему противникам и защитниками института патентования, но уже ясно, что вопрос спорный.

Дискуссия о долгосрочных договорах и патентах, на мой взгляд, находится в компетенции юристов, экономистов и тех же философов, исследователях вышеупомянутого утилитаризма. К этой дискуссии точно так же должно подключаться государство, коль скоро его функция – забота о гражданах и тут большой вопрос – должно ли оно пользоваться своим правом запрета и если да, то как этот запрет оно собирается обосновывать и как этот запрет должен выглядеть. Именно поэтому
запрет немецкого министра сельского хозяйства Айгнер вызвал возмущение фермеров, поскольку запрет появился в разгар посевной, когда уже семена были закуплены. Именно потому возмутились ученые, поскольку до сих пор не существует достаточно убедительных научных доказательств опасности. Именно потому Монсанто подает в суд, поскольку запрет идет вразрез с уже существующим законодательством. И наконец, запрет на ГМ-кукурузу от Монсанто совпал с разрешением на ГМ-картофель от Баера, то совершенно справделиво появились вопросы о причине избирательности министра.

4.
Угроза биологическому разнообразию.

«
Вот засадят все одним удачным сортом ГМО, стерильным причем, а если вдруг чего случится, фирма разорится и все, других семян нет».

Как я уже говорила, пока еще до одного удачного стерильного сорта ГМ-кукурузы или пшеницы далеко. Хотя есть примеры удачной монокультуры, которая почти вся один ГМ-сорт – папайя, причем генная модификация папайи спасла целую папайную индустрию от практически полного вымирания от вирусной болезни. Впрочем, можно представить себе виртуальную ситуацию, когда все мелкие фермеры небольшой финансово-неустойчивой страны вкладывают деньги в один отличный ГМ-сорт, который, к тому же стерильный, заключают долгосрочные договора, а семеноводческая фирма разоряется во время финансового кризиса. Что делать в таком случае?

Но тут надо осознавать эти риски, страховать и обучать фермеров оценке рисков. Возможно, государство тоже должно проводить определенную политику по защите интересов своих граждан, точно так же как оно регулирует количество разрешенных к применению пестицидов. В конце-концов, пока нет примеров, чтобы какая-то страна «погорела» на гибридной сахарной свекле, хоть ее тоже надо покупать ежегодно.

Оставим в стороне стерильность, представим, что сконструировали ГМО с кучей отличных качеств: он и урожайный, и устойчивый к вредителям. Редкий фермер устоит перед таким замечательным сортом. Вполне возможно, что через 10 лет 99% всех площадей в мире будут засажены этим отличным ГМО, который вытеснит традиционные сорта. А потом, вдруг, в один прекрасный теплый жаркий год оказывается, что именно этот ГМО совершенно неустойчив к засухе. Эта апокалиптическая картина ничуть не изменится, если мы «ГМ-сорт» заменим на «удачный сорт, выведенный методом классической селекции». Понятно, что проблема биоразнообразия касается не только ГМО, но и любой монокультуры. На изучение и поддержания биоразнообразия выделяется много средств, поддерживаются генбанки и коллекции культурных растений, пишутся рекомендации и советы. Оценить масштабы хотя бы в рамках одной инициативы вы можете на сайте
Bioversity International.

В заключение хочу добавить, что цель этой короткой заметки –

1. Очертить круг проблем, связанных с продукцией ГМ-семян для фермерства.

2. Показать, какие вопросы уже актуальны, а которые пока еще не совсем.

3. Обратить внимание на то, что большинство из них находится вне компетенции биологов, а находится в компетенции юристов, экономистов и философов.

4. А также на то, что некоторые из них, например биоразнообразие или распространение ГМО в природе, уже давно находится в поле зрения специалистов и над ним упорно и достаточно успешно работают.

Продолжение.
Часть 3. Нестабильная стабильность.

Пару слов о журналистике и просветительской работе.

Во-первых, спасибо всем, кто высказался в
предыдущем посте. У меня, к сожалению,  не было возможность отвечать на коментарии, хоть я и прочитала все внимательно. Много думала.

Отдельно спасибо
журналистам, которые вступились за коллег по цеху:

"
Есть две стороны диалога: ученые и остальное общество, есть СМИ – посредник, обеспечивающий возможность этого диалога. У общества время от времени возникает потребность в околонаучной информации, представители СМИ в меру сил и способностей передают запрос общества тем, кто способен удовлетворить эту потребность, т.е. ученым. И ученые что-то отвечают.

Дальше в ряде случаев происходит вот что. Одна из сторон диалога (ученые) отказывается нести отвественность за качество коммуникации. На мой (худо-бедно профессиональный :)) взгляд, это абсурдно, ведь за качество коммуникации отвечают оба ее участника. Если вас неправильно поняли, подумайте, почему это произошло. Это общее правило."

Я не отказываюсь нести ответственность за качество коммуникации, но я хочу, чтобы это точно так же делали и журналисты. Я прилагаю все усилия для того, чтобы ответ был максимально компетентный и написан доступным для понимания языком. У меня не всегда это получается, но я постоянно совершенствуюсь. Этот блог – отличная площадка для оттачивания мастерства: читатели очень дотошные и находят даже самые мелкие неточности в фактах или обращают внимания на сложность текста, за что я им очень благодарна. Я не зря опубликовала в блоге вопросы и ответы журналисту. Вы можете сами оценить, где у меня случился коммуникативный прокол и посоветовать, как избегать его впредь.

В то же время, я не ожидаю от журналистов бог весть какой осведомленности в теме. Я так понимаю, что их задача  – в короткий срок собрать информацию, разобраться в ней, сделать максимально объективные выводы и написать статью. Поэтому они обращаются к специалистам. Но у меня постоянно складывается ощущение, что журналисты работают навыворот: у них
уже есть свое мнение по теме, а к специалистам обращаются только с целью проиллюстрировать свое личное видение и подкрепить кое-какими авторитетами. Поэтому они с легкостью отметают неподходящие факты, а выбирают только те, которые вписываются в их концепцию. Это недобросовестно и непрофессионально.

Поэтому у меня есть всего два пожелания для журналистов, которые берут на себя нелегкий труд посредников между учеными и обществом:

1. В журналистике имеет смысл использовать исследовательский подход ученых: наблюдаем явление, собираем о нем факты, строим концепцию, подтверждаем или опровергаем экспериментом , делаем выводы (интерпретируем). Именно в такой последовательности, а не наоборот. Кроме того…

2. Помним, что существует иерархия фактов (мнений). Нельзя вываливать на неподготовленного читателя два мнения ученых, которые расходятся во взглядах, без контекста. В ученом мире существует критерий достоверности – воспроизводимость. Если этот критерий удовлетворен, могут быть разногласия в интерпретации. Разногласия в интерпретации обычно решаются последующими экспериментами и дискуссией в научной среде. Исследовательский процесс  очень динамичный и последовательный. Нельзя выхватывать из него отдельные факты на разных этапах процесса и демонстрировать читателям противоречивые куски, в которых он должен сам разбираться. Журналисту надо самому постараться увидеть целостную картину, вникнуть в научную дискуссию и только тогда передать информацию читателю, о чем же там ученые спорят. Тогда это будет новость, а не поток бессмысленных фактов.

Я не знаю, насколько у общества действительно есть потребность в качественной  информации из научно-естественной области. Судя по тому, как быстро пополняется список читателей блога, очевидно есть. Я регулярно встречаю очень здравые, интересные и профессиональные статьи коллег в ЖЖ. Я и раньше давала ссылки на статьи, а теперь решила делать это регулярнее, чтобы концентрировать в этом блоге подобную информацию.

Сегодня решила обратить ваше внимание на:

Текст Эрвина Чаргаффа
"Белибердинское столпотворение" в блоге
nature_wonder .
Эрвин Чаргафф американский биохимик, который подготовил почву для открытия двойной спирали ДНК. Он определил, что в ДНК соотношение азотистых оснований имеет определенную закономерность: количество аденина равно количеству тимина, а гуанина — цитозину: А=Т, Г=Ц. Интересен тот факт, что Чаргафф родился на территории современной Украины в Черновцах, тогда еще Австро-Венгерской империи.

Для затравки: "
Научная индукция, по сути дела, представляет собой параллелограмм сил — рациональной и иррациональной. Вот почему Наука во многих отношениях не столько наука, сколько искусство. Поэтому невозможно переоценить роль, которую играют в научном исследовании воображение, непредвиденные выводы, основанные на неожиданных аналогиях. Если все можно предсказать заранее, то на нашу долю остается только безрадостная проверка. Чем больше мы полагаемся на аксиоматические построения, на предписанные модели, тем больше ограничивается свобода научного интеллекта и тем меньше нового может быть обнаружено. Боюсь, что именно в таких условиях работает сейчас в значительной своей части молекулярная биология."

Трезвые и здравые размышления
о будущем украинской науки от
shao_s .

"
На самом деле, неочевидно, что в Украине фундаментальная наука, да и наука вообще (не путать с технологиями и методами их адаптации), нужна вообще. Существует множество стран, в которых её не было, нет, и в обозримом будущем не заведётся; при этом уровень жизни там вполне приличный (Сингапур, Саудовская Аравия и ЮАР – тому иллюстрации). В принципе, единственным существенным фактором, мешающим нашим властям ликвидировать всю науку на корню, являются соображения престижа
. "